Книга Слоновая кость, страница 104 – Мерседес Рон

На секунду он перевела взгляд на Себастьяна, и хмурые морщины прорезали лоб Маркуса.

– Я его знаю… Хороший парень, говорят.

– Говорят? Кто?

Казалось, Маркус уже пожалел, что сделал последнее замечание.

– Расскажи немного о себе, – резко сменил он тему, проигнорировав последний вопрос. – Твое имя очень необычно… Почему «слоновая кость»? – добавил он с веселой улыбкой.

Я пожала плечами.

– Его выбрала мама… Видимо, когда я родилась, моя кожа была очень светлой…

Маркус осмотрел меня и остановился на лице. Вопросительно посмотрел на меня, прежде чем поднять руку и коснуться холодными пальцами моей разгоряченной щеки.

– Именно за таких женщин, как ты, сражались целые народы… Ты могла бы стать Еленой Троянской нашего столетия, – весело сказал он, и это сравнение показалось забавным, поскольку никто никогда не говорил ничего подобного.

– Возможно, я в чем-то на нее похожа, – таким же веселым тоном ответила я.

Маркус улыбнулся.

– Ты бы бросила своего мужа ради другого?

– Я бы бросила мужчину, за которого выдали бы замуж против воли, и сбежала с любовью всей жизни.

– Значит, ты романтичная особа.

Он отступил на шаг и опустил руку.

– Не знаю, никогда не была влюблена.

Говорила ли я правду?

– Это можно исправить.

Он остановился под деревом как раз там, где начинались конюшни.

Я обратила внимание, что с этого угла телохранители не могли нас увидеть.

– Давай договоримся о свидании.

С любопытством наблюдала за ним. Он был невероятно красивым мужчиной, уверенным в себе, харизматичным… Почему бы не поужинать с ним?

В это мгновение мысли вновь обратились к Себастьяну. Но чего я могла ожидать от человека, который уже дал понять, что между нами никогда ничего не может быть?

Устала сходить по нему с ума, в глубине души понимая, что он прав.

Разве я не заслужила захватывающей, счастливой и страстной истории любви? Может, Маркус Козэл – мой прекрасный принц?

– Я подумаю.

Что-то промелькнуло в его взгляде после ответа: должно быть, он не привык, чтобы ему отказывали или отвечали не сразу.

– Прекрасно проведу время с тобой.

Что-то в тоне его голоса или блеске голубых глаз подсказало: его понимание «прекрасного» в корне отличается от моего. Но я глубоко запрятала это предчувствие, улыбнулась и шагнула за ним в надвигающиеся сумерки луизианского вечера.

Наконец мы вернулись на ипподром и смогли посмотреть последний заезд. Маренго занял четвертое место, но, по крайней мере, лошадь главного соперника отца, Мэтью Бирна, заняла шестое; зная Алехандро Кортеса, этого было достаточно для победы. Пришлось завязать светскую беседу с другими друзьями отца: все это походило на «презентацию наследницы в высшем обществе». Я была благодарна Маркусу за то, что он все время оставался рядом. Так, по крайней мере, пришлось иметь дело только с одним ухажером, а не со всеми, кто хотел привлечь внимание во что бы то ни стало.

Наконец в свете закатного солнца мы вышли с ипподрома, пришло время прощаться. Отец и Эмилио Козэл шли впереди нас, и Маркус на мгновение задержал меня, чтобы они его не услышали.

– Марфиль, согласись поужинать со мной, – попросил он в восьмой раз, что за последний час превратилось в своего рода шутку: «Передам шампанское, если согласишься поужинать со мной», «Помогу избавиться от этих слизняков, если согласишься поужинать со мной…»