Книга Слоновая кость, страница 85 – Мерседес Рон

Себастьян провел рукой по моему лицу, стирая воду, и снова посмотрел с высоты роста: исполненный достоинства, но холодный и отстраненный…

– Тогда почему усложняешь мне задачу, черт возьми?

Смотрела на него, не в силах оторвать взгляда. Себастьян знал, какой я была. И его реакция показалась совершенно неадекватной.

– Ты сердишься не потому, что я ушла ночью одна, без сопровождения и никого не предупредив. Ты злишься потому, что находишься под одной крышей с моим отцом, твоим боссом, и боишься, что он узнает о нас. О том, что произошло.

Я сказала это. Больше не могла держать в себе.

Себастьян даже не моргнул.

– Нет никаких «мы». Никогда не было.

– Можешь повторить это хоть миллион раз, если от этого станет легче. – Повернулась к нему спиной. Не хотела, чтобы он видел, как сильно ранили слова. Не хотела давать больше власти надо мной, чем он уже имел.

Он удержал меня за руку и заставил повернуться к нему.

– Я уже извинился перед тобой за то, что тогда произошло. Мы решили, что это больше не повторится.

Горько усмехнулась.

– Решили? Не припоминаю такого…

Себастьян вполголоса выругался, не отрывая от меня взгляд.

– Ты не можешь иметь все. Для тебя это каприз, прихоть. Ты и представить не можешь…

– Прихоть? – возмущенно оборвала я то, что он собирался сказать. – Думаешь, что знаешь меня, но это не так. Видишь, что у меня уже есть все, но не знаешь, чего на самом деле хотела бы…

– Знаю, что если останусь с тобой… – Он не закончил фразу, но ему и не нужно было. Знала, что он имел в виду.

Сделала шаг вперед.

– Если останешься со мной… Что произойдет, Себастьян?

Он покачал головой, не желая смотреть на меня.

– Почему ты гладил меня по голове во время полета? Зачем? Я тебя не просила.

Он не ответил на вопрос, поэтому я изо всех сил толкнула его в грудь: движение, которое едва ли причинило ему боль.

– Ты знаешь, что чувствую к тебе. Ты знаешь, и делаешь вид, что тебе все равно, но потом делаешь то, что не имеет никакого смысла, например, когда ухаживал за мной после татуировки, или когда беспокоишься, не голодна ли я, и готовишь еду. Тебе нравится прикасаться ко мне, Себастьян. Ты делаешь это чаще, чем думаешь, но я чувствую каждое прикосновение. Думал, не замечаю? Не вижу, что пользуешься любой возможностью, чтобы невзначай коснуться, будь это случайное прикосновение или мимолетная ласка?

В ответ он сжал челюсти с такой силой, что испугалась, казалось, жилы на шее лопнут от напряжения.

– Черт возьми, Себастьян! Да я во время того поцелуя почувствовала больше, чем со всеми парнями, с которыми была.

Его горящие огнем глаза не отрывались от меня.

– Заткнись, Марфиль.

– Почему продолжаешь отрицать? Почему боишься получить то, чего хочешь?

– Потому что никогда не сможешь дать то, чего хочу.

Теперь я знала, что такое разбитое сердце.

Замаскировала боль гневом и сделала шаг назад.

– Не бросай мне вызов, Себастьян, потому что я не отступлю.

Когда его глаза были прикованы ко мне, я сделала еще один шаг назад и, поняв, что отошла на безопасное расстояние, стянула футболку и осталась перед ним в лифчике. Вены на его шее продолжали пульсировать, и ярость в глазах превратилась в жгучее желание, когда он увидел меня в бюстгальтере и джинсах.

– Прекрати… – сказал он, когда я принялась снимать джинсы. Расстегнула первую пуговицу, и он в два шага пересек разделяющее нас пространство. Удержал меня за руку, когда я попыталась расстегнуть вторую пуговицу. – Прекрати, – повторил он сквозь зубы.