Книга Черное дерево, страница 110 – Мерседес Рон

Я вытерла слезы и крепко сжала его руку.

– Мне так жаль…

Рэй склонил голову на наши сплетенные руки и печально улыбнулся.

– Я же сказал: это некрасивая история.

Я не знала, что и сказать. Невозможно было даже представить, что чувствует человек, когда у него крадут любовь всей его жизни прямо из-под носа. И ведь всего через три дня они должны были вернуться домой, снова встретиться со своим псом Наку, начать совместную жизнь. И тут кто-то совершил такое злодейство, украв не просто жену, а целую жизнь.

Я их ненавидела. Ненавидела всех, кто мог сделать подобное, обмануть, воспользоваться. Я желала всем им смерти.

– И больше ты ничего о ней не слышал?

Рэй достал из кармана джинсов бумажник.

– Эта фотография – последнее, что я узнал о ней. Прошло уже больше двадцати лет… – ответил он, доставая сложенную вдвое фотографию, которую, похоже, складывали и разворачивали сотни раз. На ней была изображена белокожая женщина в хиджабе, но ее голубые глаза казались чем-то инородным среди пустынного пейзажа. Она была очень красива, как Рэй и описывал, и улыбалась двум детям, которых держала за руки.

– Не представляю, в какой части Аравии сделали эту фотографию. Ее отправили в полицию анонимно. Каждый день я повторял себе, что, возможно, такова была миссия Джессики: помогать угнетенным женщинам, растить детей и менять мир изнутри. Каждую ночь я твердил себе, что она счастлива и, несмотря на нашу разлуку, несмотря на то, что у меня ее отняли, это ее судьба.

Я не хотела возражать ему, не хотела говорить, что это несправедливо и она сама должна была выбрать судьбу, что несправедливо было похищать ее. Но я видела, как Рэй раздавлен горем, видела в нем человека, имеющего четкую цель в жизни: покончить с самой огромной сетью проституции в стране, и, хотя он этого и не сказал, я была уверена, что он, пребывая в личном аду, до сих пор ждет, когда однажды снова встретится с Джессикой, до сих пор готов свернуть горы, чтобы ее найти.

– Простите… – произнес чей-то голос за нашими спинами.

Обернувшись, мы увидели перед собой латиноамериканку лет тридцати. Она окинула нас беспокойным взглядом, крепко сжимая в руках сумочку.

– Меня зовут Клара, – сказала она. – У нас мало времени.

Если я скажу, что она выглядела испуганной, это точно будет преуменьшением. Она была в ужасе. Рэй поспешно убрал фотографию в бумажник и встал, уступая Кларе место на каменной скамейке.

– Привет, Клара, – сказала я, дружелюбно улыбаясь. – Это Рэй, а я Марфиль. Мы пришли, чтобы задать тебе несколько вопросов относительно твоего заявления против ночного клуба «Ноктамб», которое ты сделала два года назад.

– Но мне сказали, что заявление уничтожили.

– У нас другие сведения. Его спрятали, но не уничтожили, – пояснила я, все больше и больше нервничая, видя ее страх и напряжение. – Ты можешь рассказать, что тогда произошло, о чем ты написала в заявлении?

– Мне сказали, если это выйдет на свет, меня убьют.

– Никто не тронет даже волоска на твоей голове, Клара. Это неофициальная беседа. Мы лишь хотим знать все, что ты можешь рассказать об этом клубе, – сказал Рэй, серьезно глядя на нее.

Секунду Клара рассматривала свои руки, а затем посмотрела на меня.

– Я работала там танцовщицей-стриптизершей, – прошептала она. – Я не могла найти другую работу, потому что… – Она бросила на Рэя взгляд, полный сомнений. – В общем, потому что я была нелегальной иммигранткой.