Книга Черное дерево, страница 129 – Мерседес Рон

– Давай, слоник.

Я энергично покачала головой, и Маркус до боли крепко прижал мои пальцы к револьверу.

– Три…

От грохота выстрела я закрыла глаза и закричала.

– Что ты вытворяешь? – рявкнул Маркус, выхватывая револьвер из рук Марфиль, когда она выстрелила в стену. – Это не игрушки, идиотка! – сказал он, поднимая пистолет и целясь в нее.

«Умоляю, дай мне шанс его прикончить…» – воззвал я к тому, кто мог меня услышать.

– Не стреляй, прошу тебя! – крикнула Марфиль, заливаясь слезами.

Но он выстрелил. Сукин сын прицелился мне в голову и нажал на спусковой крючок. Но ничего не произошло.

Я выругался и вздохнул с облегчением. Марфиль, похоже, была на грани обморока. Маркус, видимо, избил и ее: щека у нее распухла, а на скуле виднелся маленький кровоточащий порез.

Я убью его. Убью его, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Заставить ее играть в русскую рулетку… Я сжал кулаки.

– Все будет хорошо, Марфиль, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности и скрыть охватившую меня панику.

Из револьвера выпустили одну пулю, второй выстрел был вхолостую. Осталось еще четыре выстрела и две пули в барабане.

– Да, все будет просто отлично, – объявил Маркус. – Теперь твоя очередь, – добавил он, кладя револьвер на стол. – Развяжи ему руки, чтобы он мог взять револьвер, – приказал Маркус телохранителю.

Мне развязали руки, и я почувствовал себя лучше: со связанными руками я мало что мог.

Черт… Как такое возможно, чтобы я поднял револьвер и прицелился Марфиль в голову? Как я мог сделать это, если люблю ее больше жизни?

– Стреляй, – приказал Маркус, целясь мне в голову из пистолета.

Я поднял оружие, оценивая его вес… Уже не в первый раз мне приходилось играть в эту мерзкую игру. Когда мне было двадцать, в армии, мы с ребятами решили сделать эту глупость. В итоге один парень погиб, а остальных чуть не погнали из армии.

Я глубоко вздохнул и поднял револьвер.

– С тобой ничего не случится, – заверил я Марфиль и хорошо прицелился.

Я передвинул ствол револьвера на пару сантиметров левее.

Предположим, я выстрелю, и пуля поцарапает ей ухо. Я раню ее? Да, безусловно. Убью? Никоим образом.

– Посмотри мне в глаза, – сказал я и увидел, как в них мелькнула паника. Ее прекрасные зеленые глаза неподвижно уставились в одну точку. Слишком много на нее навалилось: присутствие этого сукина сына, сестра где-то неподалеку…

Все стало ясно, как только мы узнали, что Маркус внутри. Он прошел через туннель, который, как нам казалось, мы держим под контролем, но тот имел гораздо больше разветвлений, чем мы предполагали. Было нелегко сюда проникнуть. Пришлось драться в одиночку против семерых амбалов. Никто не поддержал моего решения отправиться за ней, да я и сам понимал, что, войдя сюда, поставлю под угрозу все дело.

Но я не мог ее бросить.

Ни за что на свете.

– Все будет хорошо, – сказал я и выстрелил.

Услышав щелчок, я крепко зажмурилась. Когда пуля так и не вылетела из дула, Себастьян с облегчением вздохнул.

– Ну, ладно, ладно. Похоже, вам слишком везет, – сказал Маркус, усаживаясь между нами. В одной руке он держал пистолет, а другой опирался на стол. – Эта игра стала мне надоедать, я хочу увидеть кровь.

Холодные щипцы для колки льда, засунутые в сапог, упирались в лодыжку. При первой возможности я спрятала их в сапог, а Маркус не заметил.