Книга Черное дерево, страница 142 – Мерседес Рон

Лайам посмотрел на меня в упор.

– В каком смысле не была прежней?

Я пожала плечами.

– Даже не знаю. Она изменилась. Я пыталась поговорить с ней, но она замкнулась в себе. Несколько месяцев не хотела ни с кем разговаривать, и в конце концов мы просто оставили все как есть.

До Лайама потихоньку начало доходить. Он явно хотел остаться еще на пару часов, чтобы вытянуть из меня все, что я помню, но посмотрел на Себастьяна, на мое лицо в ссадинах и понял, что я тоже устала. Я поговорю с Тами, а потом с ним, постараюсь им помочь, если это в моих силах.

Лайам посидел с нами еще недолго, но в конце концов все же ушел. На прощание он протянул руку Себастьяну, а затем крепко обнял меня, развернув к себе, как всегда.

– Будь осторожна, прошу тебя, – сказал он, целуя меня в голову. – Не доставляй нам еще больше хлопот, ладно?

Я кивнула. Мне было невыносимо видеть его таким печальным.

Когда мы остались одни, я повернулась к Себастьяну.

– Ты что-то знаешь, – обвинила его я, ткнув в него пальцем.

Себастьян покачал головой.

– Я знаю то же, что и ты, – ответил он, привлекая меня к себе и крепко обнимая.

– Врун, – выдохнула я ему в рубашку.

– Когда-нибудь мы узнаем все из уст самой Тами, не раньше.

И я поняла, что он хочет сказать. Нельзя никого принуждать в чем-то признаться, если человек не готов.

Всему свое время.

Мы с Себастьяном легли довольно поздно, и, глядя на небоскребы из своего пентхауса, я поняла, что наконец-то вернулась к нормальной жизни.

Но что считать нормальной жизнью?

Спать в своей постели? Готовить на нашей кухне? Ходить в кино по средам? Общаться с людьми, которых мы всегда любили? Может, нормально желать чего-то большего?

Я посмотрела на крепко спавшего рядом Себастьяна.

Нормальность казалась мне скучной.

Я выбралась из постели и пошла в ванную. Наполнила стакан водой и вернулась к Себастьяну, спавшему беспробудным сном.

С улыбкой вылила воду ему на лицо и разбудила.

Он схватил меня за руку и бросил на кровать.

– Ты что вытворяешь?

Я рассмеялась.

– За мной должок, ты помнишь? – спросила я, попытавшись вырваться. – Я хочу продолжить тренировки, хочу продолжать борьбу. Хочу развиваться. Хочу стать лучше!

– И ты полагаешь, что четыре утра – самое подходящее для этого время?

– А ты можешь придумать лучшее занятие в четыре утра? – тут же ответила я.

– Как насчет того, чтобы поспать?

– Я ждала другого ответа.

– Ты неисправима, – сказал он, обнимая меня за затылок.

– Это тоже не ответ…

И тут его губы впились в мои, и мы занялись кое-чем другим. Во время этих занятий я тоже сильно потела, нужно было точно соблюдать технику, только одежда была явно лишней. А бесконечные «я тебя люблю» налагали некоторые обязательства.

Два месяца спустя

Что-то было не так. Не спрашивайте, откуда я это знал, просто чувствовал каждой клеточкой тела. Прошло уже два месяца после смерти Маркуса, два месяца с тех пор, как мы вернулись к нормальной жизни. Марфиль снова училась в университете, довольная и счастливая; теперь она стала прежней – ну, почти прежней.

Но я чувствовал: что-то носится в воздухе. Что-то такое, что мне совсем не нравилось и не давало спокойно спать.

Я снова зарядил оружие и держал его в тумбочке у кровати, и сопровождал Марфиль всякий раз, когда она выходила из дома. Она ничего не знала, я не хотел ее пугать, но не мог позволить ей ходить одной.