Книга Черное дерево, страница 99 – Мерседес Рон

– Я сама ему это позволила, – шепотом призналась я. – Ты же знаешь, сначала я сопротивлялась, но когда он начал угрожать моим родным…

– Твои родные в безопасности. А твою сестру никто и пальцем бы не тронул.

Это было настолько неожиданно, что я невольно замолчала.

Он посмотрел на меня.

– Твой отец – влиятельный человек. У твоей сестры самая лучшая охрана, никто не посмеет ее тронуть, если не хочет нарваться на неприятности.

Я глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить сказанное.

Не то чтобы я чувствовала себя плохо. Не так, как если бы мне сказали, что я пострадала зря. Я просто ощутила величайшее облегчение, что сестре ничего не грозит.

– Мне очень жаль, Марфиль, – повторил он, глядя мне в лицо. Я посмотрела в глаза человека, который казнил себя за случившееся, и мой гнев тут же рассеялся.

– Постараемся оставить это позади, Уилл, – сказала я, подходя к нему. – Но, покончив с ними, мы покончим и с этим…

Он кивнул, и на его губах появилась легкая улыбка, а я протянула ему руку и крепко пожала.

– Ты сильнее, чем они думают, – восхищенно произнес он. – Не позволяй никому помешать тебе сделать то, на что способна только ты.

Я кивнула, а когда он меня обнял, вдруг почувствовала, что освободилась от лишней тяжести и теперь могу свободно дышать. Накопившаяся во мне ярость уже не выплеснется на друзей, на товарищей.

Лишь один человек заслуживал ее. Ну ладно, на самом деле двое.

Напряжение возрастало с каждым днем. Сверху требовали ответа, что мы намерены делать. Пока все ждали, когда Ракель примет решение и скажет, как будет безопасно поступить для Марфиль и для всей миссии, Суарес, Рэй и я пытались разработать план «Б», о существовании которого до поры до времени никто не должен был знать.

Я не мог перестать думать о случившемся. Меня преследовали мысли о гибели Самары, я понимал, что никогда от этого не оправлюсь. И неважно, сколько пройдет дней, месяцев, даже лет. Она погибла по моей вине, и я не знал, как жить дальше, когда все закончится. И это еще если закончится благополучно.

А еще меня беспокоила Марфиль, очень беспокоила. Несколько раз я видел, как она вцепилась в блокнот, полный бог знает каких мыслей, а когда откладывала его, казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Я как-то спросил у нее об этом, но она сказала, что просто вспоминает минувшие дни, пишет что-то вроде дневника. Покончив с этим, она шла в тир, где часами практиковалась в стрельбе.

В тот вечер она вышла из кабинета Ракель с опухшими от слез глазами, но с каким-то необычным воодушевлением во взгляде. С тех пор она запиралась в спортзале с Рэем, потребовав у него объяснить приемы крав-маги. Рэй лучше всех разбирался в израильской технике самообороны, так что я позволил ему тренировать Марфиль и иногда заходил в спортзал, чтобы посмотреть, как у них дела. Крав-мага, помимо всего прочего, включает приемы самообороны даже от вооруженного противника. Именно такой самозащите мы хотели обучить Марфиль, хотя для этого было слишком мало времени. Больше всего я боялся, что мы не успеем ее подготовить. В глубине души я отчаянно желал, чтобы Ракель не разрешила Марфиль участвовать в операции, велела ей остаться в Нью-Йорке, подальше от этого тирана и всей его разрушительной деятельности.

Но чутье подсказывало, что рассчитывать на это не стоит.