Книга Ненужная жена горца, страница 43 – Рокси Нокс

Понятно, что она узнала это от поварихи, которая обнаружила пропажу и первым делом подумала на меня, ведь Пате и Маде она без надобности – они еще обе невинны и в ожидании брака.

– Мама, ну… мне пока рано… – тихо бормочу в ответ.

– Рано? Глупости! Хорошая жена обязана родить мужу наследника! Зачем он на тебе тогда женился, если не для продолжения рода? Ты думаешь только о себе! О своей прихоти! Ты позоришь нашу семью!

Голос ее становится все громче и громче, лицо наливается багровым гневом. Каждое слово – словно хлыст, больно хлещет по сердцу.

Слезы подступают к горлу, но я стараюсь сдержать их, чтобы не показать свою слабость. В этот момент на пороге появляется отец.

– Что здесь происходит? – спрашивает он сурово, его голос раскатывается по кухне, словно гром.

Мама, всхлипывая, вперемешку с упреками, пересказывает ему всю историю.

Отец молча слушает, не перебивая, его взгляд становится все более тяжелым и мрачным.

Он обдумывает каждое слово, потом поворачивается ко мне, и его взгляд пронзает меня насквозь, заглядывая в самую душу.

– Амина, ты знаешь, что такое долг? Долг перед семьей, перед родом, перед мужем? Твой удел – продолжать линию Максудовых и даровать нам внуков. Разве тебя этому не учили? Разве ты не понимаешь, что наши традиции нерушимы?

Слова отца, как ледяные иглы, вонзаются в самое сердце. Чувствую, как внутри меня нарастает отчаяние. Неужели моя жизнь – это всего лишь функция, машина для рождения детей? Неужели мои мечты, мои желания ничего не значат?

– Отец, я понимаю, что вы хотите сказать, – говорю, собирая остатки мужества. – Я поступила так, потому что у меня были сложные отношения с мужем.

– Что за бабья блажь?! – отмахивается он рассерженно. – Какие могут быть "сложные отношения"?! Ты жена! Ты должна быть мудрой, терпеливой, уметь сглаживать углы. Женщина – это опора семьи, хранительница очага. А ты что? Ты только и умеешь, что приносить позор на нашу голову!

– Какой позор, отец?

– Соседка видела, как ты садилась ночью в чужую машину. В ту ночь, когда я не впустил тебя.

– Это было такси, – бледнею, боясь, что ему известна правда. Что он может сейчас достать кнут и всыпать мне хорошенько, и будет прав.

Отец подходит ближе, и я чувствую его гнев, обжигающий, словно пламя.

Я знаю его нрав, его непреклонность. В нем говорит не только отец, но и глава рода, страж вековых традиций. И сейчас он видит во мне угрозу этим самым традициям.

– Такси? Не смеши меня, Амина. Ты думаешь, я слепой и глухой старик, который ничего не видит и не слышит? Мне докладывают обо всем, что здесь происходит.

– Я не хотела ничего плохого, отец. Я просто… поехала к свекрови. Это было такси, клянусь вам, – сжимаюсь в комок.

Уже жалею, что пришла сюда. Надо было оставаться дома.

– Всевышний всё видит, – произносит он назидательно. – Если сейчас тебе все сошло с рук, это не значит, что сойдет и потом. Иди домой и беременей как можно скорее.

Беременеть…

Как просто это звучит из его уст, словно речь идет о каком-то механическом процессе, а не о священном таинстве, требующем любви и близости.

Ощущаю себя всего лишь инкубатором, предназначенным для продолжения рода, лишенным права на собственные чувства и желания.

– Иди, – повторяет отец, махнув рукой в сторону двери.

Выхожу во двор, где меня уже ожидает Патя.