Книга Развод за каменной стеной, страница 45 – Лайза Фокс

И я.

На медвежьей шкуре.Голой спиной. Обнажённая под его жарким взглядом, подавляющим волю и поднимающим со дна души что-то буйное, не поддающееся контролю.

Во рту моментально пересохло, и я судорожно вздохнула открытым ртом. Взгляд Зуева потяжелел. Налился животным магнетизмом. Голубые глаза стали чёрными, словно зовущими в бездну.

Мы начали дышать синхронно, наращивая темп, как при забеге. У меня дрожали пальцы, и я едва не выронила полотенце снова.

Какое полотенце? Весь мир перестал существовать.

Мне казалось, что его сердце, бьющееся с бешеным ритмом в жилке на шее, отбивает музыку, в унисон с моим. Что мы перестали существовать отдельно. Что Зуев стал моим миром. Моим воздухом.

Он забрал страхи и сомнения. Опалил жаждой обладания. Таким бешеным желанием, что у меня подкашивались ноги от его напора, как от штормовой волны, бьющейся о берег.

Он ничего не говорил. Не касался меня руками. Не целовал. Но я чувствовала себя его пленницей. Добровольной узницей.

И я с кристальной ясностью поняла, что не смогу сама вырваться из паутины его взгляда, дыхания, подавляющей волю сущности.

А ещё, что я не хочу никуда вырываться! Что моё место здесь. Моё предназначение, мой смысл – только с этим человеком.

Мужчиной. Самцом.

Зуев не набрасывался на меня и не делал резких движений. Я дрожала только от его дыхания, взмаха ресниц, запаха.

С ним не было страшно, но я чувствовала, что сдамся без боя. Уже сдалась, ещё до нападения.

Мне хотелось не подчиняться, а разделить с ним себя, свои желания, свою боль.

Доверить свою хрупкость, зная, что он не сломает. Защитит.

Это случилось со мной впервые, я никогда не была такой открытой. Такой обнажённой.

Он что-то почувствовал во мне. Откликнулся взглядом. Но не спешил.

Качнул головой, словно прислушиваясь к чему-то. А потом медленно, словно преодолевая сопротивление встречного ветра, начал наклоняться ко мне.

Мир перестал существовать. Остались только он, я и непреодолимая тяга друг к другу. Жар, которому никто не мог противостоять.

На мгновение он замер в миллиметре от моих губ.

Моё сердце пропустило удар.

Время стало тягучим и вязким. Взмах ресниц, губы, раскрывшиеся мне навстречу. Идеальные, влекущие.

Мне хотелось самой рвануться вперёд. Преодолеть этот бесконечный миллиметр и упасть в счастье его объятий. Но в этой сладостной пытке было что-то правильное. Что-то такое же важное, как в первом поцелуе.

Мне одинаково хотелось продлить эту пытку и прекратить, разорвав поцелуем или прикосновением. Мы пульсировали в такт биения сердца, и когда его дыхание обожгло мои губы, раздался автомобильный гудок.

Напряжение зазвенело в ушах, рассыпалась битыми осколками не случившейся близости, ободрало кожу наждаком разочарования. Зуев качнулся назад, словно от удара, но не ушёл.

Юркнув на заднее сиденье машины, подхватила Андрюшку, который оттолкнулся от руля, перелезая назад. Захотел достать игрушку или устроиться на сиденье от усталости или скуки.

Я уткнулась в его мягкие волосы и старалась не расплакаться от внезапно накрывшего меня разочарования. Меня никогда так не размазывало! Никакой из мужчин не имел надо мной и сотой доли влияния Зуева! Никогда!

Никому я не готова была безоговорочно подчиняться. Мистика какая-то!

Я резко зажмурилась и снова распахнула глаза, бережно прижала сынишку к груди. Думала, что Зуев попрощается и уйдёт, но он и не подумал оставить нас в покое.