Книга В постели сводного брата, страница 14 – Саша Найт

И он как по щелчку пальцев появляется. Вальяжной походкой заходит в класс. Удивляюсь, что гадкий тип позволяет себе наглость сесть рядом со мной, на пустующее место. Неужели хочет быть поближе к преподавательнице? Сомневаюсь, что Коршунов до первой сессии дотянет. Хорошо будет, если отчислится и уедет обратно.

Не хочу затевать конфликт на виду у одногруппников, и двигаю свой стул поближе к Люсе.

«Просто нужно пережить эту пару и игнорировать сводного», – думаю я, пока сын Нины небрежно не отодвигает мои учебные принадлежности в сторону.

– Да что ты себе позволяешь? – возмущаюсь я.

– Раздражают все эти детские штучки. Вроде взрослая, Воробушек, а как будто только из детского сада, – надменно отвечает Марк.

– Так отсядь куда-нибудь подальше. Вон, за соседней партой тебе будут рады!

– Уже ревнуешь, А-ри-ша? – противно растягивает Коршунов моё имя.

– Внимание, восьмая группа! – требовательный голос Аллы Леонидовны разносится по помещению. – Записываем тему семинара, а дальше проверка знаний.

Сводный, как я узнаю, после первой проверки, учится очень даже неплохо. Как минимум по английскому. На паре не строит из себя того самого самоуверенного болвана, каким он предстаёт передо мной обычно. И это сбивает с толку. Неужели он нормальный и только со мной такой? Или же, наоборот,при учителях строит себя того, кем не является?

В середине семинара, Анна Леонидовна просит Люсю сходить в библиотеку, за какими-то дополнительными материалами. Как только мы с Марком остаёмся за партой вдвоём, его ладонь вдруг оказывается на моём колене. Вздрагиваю и поворачиваюсь к нему. Коршунов нагло хмыкает в ответ.

– Не смей больше такприкасаться ко мне! – зло шиплю я, скидывая его руку и отодвигая стул ещё дальше.

– Как так? – его чёрные брови взлетают вверх, а на лице крайняя степень недоумения.

Каков наглец! Совсем из ума выжил?

– Не ври, что тебе не нравится, Воробушек.

Марк снова придвигается, кладёт руку мне на колено, почти невесомо ведёт пальцами вверх, по гладкой коже ноги, до края платья-блузы. Оглаживает ногу возле края, но не позволяет себе забраться дальше. Я призываю на помощь всё своё терпение, хватаю его за руку и гневно шепчу:

– Прекрати! Если ты считаешь, что я позволю так с собой обращаться, то…

Но договорить мне, как обычно не дают. Молчанова, услышав наш спор, обращает всё своё внимание на нас двоих:

– Романова и Коршунов, так не терпится получить дисциплинарное взыскание?

Теперь на нас обращены все взгляды одногруппников. Сводный нагло улыбается, а я краснею, виновато опуская голову в тетрадь. Понимая, что адекватного ответа она не дождётся, Алла Леонидовна продолжает урок, напоследок бросив на нас предупреждающий взгляд. Она зарекомендовала себя среди студентов, как лояльный преподаватель.

– Значит, только строишь из себя правильную, Романова. А на самом деле есть в тебе строптивость. Не зря так покраснела и сопротивлялась, м? – наклонившись к моему уху, почти касаясь мочки, шепчет Марк. – Ничего, ты ко мне привыкнешь. И придётся делать всё, что я скажу. Иначе, все узнают позорный секрет твоего папаши.

Застываю, вцепляясь пальцами в стол. Судорожно анализирую сказанное Коршуновым. Должно быть, я ослышалась. Не сдерживаюсь и снова поворачиваюсь к нему. И это моя ошибка. Марк очень близко, и я ощущаю умопомрачительный аромат его духов. Красивое лицо с притягивающими, как магнит губами, скрывающими ухмылку и глубокий взгляд карих глаз, которые должны быть тёплыми, но кажутся ледяными. И внешне я могу храбриться сколько угодно, но сама с собой обязана быть честной и прекрасно ощущаю, как под рёбрами протяжно скребётся страх.