Книга В постели сводного брата, страница 38 – Саша Найт

– Понравилось зрелище, Воробушек? – подкалываю её я.

– Что мне нужно сделать, чтобы это всё прекратилось? И чтобы вот это, – чуть ли не всхлипывает, тряся в руках чёрную папку. – Не всплыло.

– Ты знаешь ответ, Романова.

– Хорошо. Я сдаюсь.

– Я же говорил, что ты проиграешь.

Арина.

Просыпаюсь от странных громких звуков, доносящихся сверху. Тянусь к телефону, жмурюсь от яркого света дисплея и смотрю на время. Пол первого ночи! Хмурюсь, когда из комнаты Марка долетает что-то похожее на стон умирающего в муках мамонта. Он там что, жертвоприношением занимается при луне?

Раздражаюсь, потому что и так заснула поздно. Обычно ложусь около одиннадцати. И встаю рано. Такой у меня режим.

В конце концов, выхожу из состояния полусна, и после очередного недвусмысленного стона до меня доходит, что происходит наверху. Невероятно! Сводный совсем обнаглел? Решил из нашего дома бордель устроить? Стремительно покидаю постель, нацепив тёплый махровый халат и надев тапочки. Выхожу на балкон в надежде успокоиться, выдохнуть и пару минут переждать в тишине ночного двора. Не будут же они заниматься этим вечно?

Снаружи зябко. После дождя балконные перекладины покрыты мелкими капельками воды. Прохладный ветер приносит с собой запах сырости и свежести. Деревья шелестят на его лёгком ветру.

Треклятый Коршунов! Он везде. Дома, в институте, в чате. Поселился сверху и даже не стесняется зайти в мою ванную комнату! От него нет спасения. Я было подумала поговорить о нём с Ниной, но вовремя осознала, что Марк и её не послушает. Мать для него не авторитет и власти над сыном не имеет. Но есть тут что-то более глубокое, чем просто плохие отношения. Я видела это в его глазах. Крупицу человечности и капельку боли на совместном ужине.

Окно сверху распахивается. Чиркает зажигалка. Юркаю к стене, чтобы Коршунов не заметил меня. Но он, конечно же, замечает. Посылаю ему мысленные проклятия. Ликую, как только лицо Марка исчезает из оконной рамы, скрываясь в своей комнате. Но радоваться рано, а вселенная явно не на моей стороне. Щёки тут же вспыхивают, потому что в оконном проёме появляется девушка в полупрозрачном бюстгальтере, и, конечно же, Коршунов. Смутно знакомая, кажется, со второго курса, его любовница требует взять её поскорее.

Я не хочу смотреть на это! Не хочу! Но мои ноги как будто прирастают к месту, и я не в силах сдвинуться. Кажется, у меня ступор. А сводный дразнит меня, издевается. Смотрит развязно не отрываясь. В глазах похоть, на губах наглая ухмылка. Рукой Марк жадно проводит по шее любовницы, обхватывает её грудь и прижимает ещё ближе к себе жёсткои требовательно.

Жмурюсь, ощущая, как по коже бегут мурашки, а внутри, под рёбрами, бьёт что-то болезненное и колючее, дыхание перехватывает. Что я вообще творю? Зачем сюда вышла, подняла взгляд? Хватит думать о том, что они сейчас делают. Что чувствует эта не самого «тяжёлого» поведения девица, будучи с ним так близка. Почему его приглушённые стоны, бас, кажутся мне такими будоражащими.

Нащупываю ручку балконной двери и пулей влетаю в свою спальню. Запираю балкон, спешу запереть дверь в комнату. Не знаю зачем. Сейчас Марку точно не до меня, но я должна отвлечься на что-то. Рядом с дверью, на полу, замечаю странную папку. Точно не моя. На ней наклеен стикер с подписью: «Последний шанс, Романова. Иначе завтра это выйдет в одном интересном журнале. Пожалуешься папочке, будет хуже».