Книга В постели сводного брата, страница 56 – Саша Найт

– Больно, правда? Когда тебя используют и врут в глаза? Но лучше узнать сейчас, чем через многие годы дружбы.

Романова рывком поворачивает ко мне голову.

– Зачем ты так со мной? – шмыгаетносом. – Зачем всё это устроил?

– Я? Нет, Воробушек. Это не я. Это те, кому ты безоговорочно доверяешь, – и, не давая опомниться, без перехода добавляю:

– Идём. Я же обещал, что покажу истинное лицо твоего парня.

Арина.

То, что я вижу сквозь щель незапертой двери, к которой меня привёл Коршунов, заставляет дрожать руки, а слёзы тут же заполняют глаза. Я до сих пор ошеломлена тем, что за моей спиной творила Таня, но это… Просто не могу поверить в увиденное. Не хочу в это верить!

Это же розыгрыш, правда? Сейчас сводный скажет, что так пошутил, и всё постановка!

Но это не шутки. Ужасно омерзительно собственными глазами видеть то, как парень, клявшийся в любви, с удовольствием имеет Анжелику. Противно, что человек, которого я всего неделю назад целовала, позволяла к себе прикасаться, открывала душу, спокойно отказался от меня и сразу же заменил другой. И тошно от того, что он пришёл сюда под предлогом помириться со мной!

Прикрываю рот ладонью, не сдерживая новый поток слёз. Скавронская так громко стонет, а Толя прижимается к ней сзади, бешено вдалбливаясь в тело одногруппницы. Какой же он гнусный лжец!

Когда мне было грустно в детстве, мамочка всегда повторяла: «Таким глазам цвета чистого неба, позволять плакать настоящее преступление». Но Титову, оказывается, всё равно, какие у меня там глаза или ранимая душа. Ему оказывается важна упругая попа, большая грудь и секс, на который я никак не соглашалась.

Сколько у него было за месяцы отношений таких Анжелик? А может, он с ней давно? Кем я была для него? Просто удобной симпатичной девчонкой из подходящей по статусу семьи, которая понравилась его родителям? Поэтому он проводил со мной так мало времени? В свет выйти не стыдно, а острые потребности не утоляла?

Я чувствую себя такой слабачкой. Зайти бы в эту комнату. Швырнуть в них что-нибудь тяжёлое. Послать на три известных, и красиво уйти с высокоподнятой головой, постукивая каблуками по дорогому мраморному полу пентхауса Давида. Но я могу только стоять и трястись от беззвучных слёз. И чувствовать отвращение не только к этим двоим, но и к себе. За то, что такая доверчивая. За то, что велась на все его красивые слова и привлекательную обёртку, развернув которую, познала, чем зловонно благоухает его нутро.

– Увези меня отсюда, – поворачиваюсь и шепчу Марку.

Сводный не задаёт вопросов и впервые не пытается умничать. Просто берёт меня за руку и уводит на первый этаж, где я успеваю захватить с собой первую попавшуюся закупоренную бутылку алкоголя. Лифт, парковка. Его «Ламборджини».Мне всё равно куда, только бы подальше от этого дома.

Коршунов даже не гонит. В его понимании, конечно. Едет стабильно сто двадцать. Дороги наконец-то почти пустые, и мы быстро доезжаем до съезда на МКАД. Вытираю с лица небрежно слёзы рукавом куртки. Хлюпаю носом. Хоть тушь водостойкая, не размазывается. Откупориваю крышку стащенной с вечеринки бутылки. Делаю глоток. И сразу морщусь, закашливаюсь, потому что свербит в горле. Горько!

– Только не говори, что никогда не пила коньяк, – хмыкает Марк. Выхватывает из рук бутылку и рассматривает этикетку. – Хороший выбор. Дорогой.