Книга Бывший напрокат, страница 68 – Саша Найт

Чувствуя, чтоя уже близко, вколачиваюсь до самой матки. Хочу кончить в неё, но знаю, что Ника убьёт меня за это. Поэтому быстро выхожу, ставя бывшую на ноги, и изливаюсь ей на лобок.

Девушка прижимается ко мне, пытаясь восстановить дыхание. Я глажу её спину, снова целуя. И это поцелуй медленный, глубокий, наполнен эмоциями. Мы продолжаем мокнуть под душем, пока оба не успокаиваемся.

– Теперь нам действительно нужно помыться, Левицкий, – смеётся она.

– И правда.

А после душа мы без сил падаем в постель, устало обнимаясь в клубке из спутанных конечностей и одеял. За окном всё ещё бушует ураган, но даже он не мешает погрузиться нам в сон.

Ян

– И кто это тут у нас проснулся? Похмелье небось мучит, а? – сладко пропевает Ника, чуть склоняя голову вправо и наблюдая за моим пробуждением.

Она лежит на боку, завёрнутая в простыню, подпирая голову рукой.

– Иди ты, Жуковская, – хриплю я, разлепляя глаза.

Голова раскалывается, и жутко хочется пить.

– И правда, золотце, иди и принеси мне воды.

– Сушнячок замучил? – фыркает бывшая. – Разбежался.

Она поднимается с кровати, и подойдя к зашторенному окну резко распахивает шторы. Я морщусь от дневного света, тру глаза и желание прикончить Нику возрастает в геометрической прогрессии.

– Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, – чрезмерно радостно восклицает Жуковская, стаскивая с меня одеяло. – Мама звонила, они будут через час, а ты в таком виде.

– Зашторь окно и оставь меня в покое.

– Э, нет, лапуля. Ты идёшь в холодный душ, спускаешься к завтраку и делаешь вид, что ты идеальный парень.

Я ругаюсь, привстаю на постели и швыряю в неё подушку.

– Смерти моей захотел? – хохочет Ника.

– Что ты, золотце, кому же я тогда буду рассказывать все те шутки про тебя, которые я придумал за ночь? – осведомляюсь я.

Бывшая поднимает с пола подушку, и стонет, утыкаясь в неё лицом. Вот так, я доволен. Не одной Нике выводить меня из себя по утру.

– Не желаешь заняться утренним сексом, м? – не унимаюсь и издеваюсь я. – Продолжим то, на чём остановились вчера. Воздержание пошло тебе на пользу, ты стала ещё более страстной.

Жуковская скрещивает руки на груди, выражая недовольство, и через секунду отворачивается от меня. Тихий смешок слетает с моих губ.

– Почему ты всегда отворачиваешься, если краснеешь?

Я не вижу её лица, но уверен, что щёки Ники покрылись красными пятнами. Она никогда не умела скрывать от меня свои эмоции, особенно если я говорил что-то пошлое. Стоит мне отпустить пару похабных шуток, как её мозг подвергается бурной деятельности, добавляя новых постыдных мыслей, и её щёки пестреют краской, а девушка тут же отворачивается, пытаясь думать о чём-то другом. Раньше, мне очень нравилось смущать её. И начинает нравиться снова.

– Не хочу, чтобы ты возомнил о себе ещё больше, чем мнишь. И счёл себя дамским угодником, – заявляет она, подходя к шкафу с одеждой.

– Ты меня таковым считаешь? – с насмешкой осведомляюсь я.

– Нет. Я считаю тебя ненадёжным самовлюблённым и наглым типом, –бормочет Жуковская, придирчиво окидывая взглядом жёлтый свитер и клетчатую юбку из плотного твида. – И вообще, ты вроде в душ собирался.

– Я собирался в душ с тобой, золотце.

– Не дождёшься.

– Тогда… – я хитро улыбаюсь, вставая с кровати и демонстрируя бывшей свой телефон. – Приглашу кого-нибудь другого.