Книга Измена. Твоя красивая ложь, страница 55 – Саша Найт

Уже на парковке, сидя в машине, звоню отцу:

— Мне нужна твоя помощь, пап.

— Тоже мне новость, — бросает он. Лица не вижу, но чувствую, что хмурится. — Глеб разве не приполз просить прощения? Все нервы мне вымотал с утра пораньше, зять называется!

— Попросил. Но, пап, помоги мне. Я должна уехать. Прямо сейчас. Прошу, помоги мне, чтобы муж не смог меня найти.

Полгода спустя.

Опускаю по чайному пакетику в две кружки. Сажусь на мягкое кресло около окна и в который раз любуюсь прекрасным видом на мосты, на реке Влатава и старый город с домами, с красными крышами и разноцветными стенами.

Второй месяц я живу здесь, в Праге. В маленькую квартирку на втором этаже в лаконичном красном домике мне позволил вселиться старый папин друг. Он приезжает сюда только на лето. Мне полюбился этот уютный Чешский городок. Со временем я полюбила и свиную рульку с чесночным супом. И даже странные картофельные кнедлики. Всё благодаря Магдалене, моей соседке сверху, с которой мы подружились, и она таскала меня по всяким местным кафешкам.

Прикладываю руки к сильно округлившемуся животу, поглаживая его. Улыбаюсь. Он такой большой, что мне уже сложно становится ходить. А всё потому, что там двойня. Целых два крошечных малыша. Жизнь, которая течёт во мне.

Улыбка сходит с лица. Глеб ведь не знает. Никто не знает. Даже родителям не сказала, чтобы ему не проболтались. Я думала, что, когда сбегу, станет легче. В другой стране, один на один с собой. Не получилось. Стало только хуже.

В первый месяц, когда я жила Риеке в Хорватии, лёжа в кровати, я пыталась понять, почему всё пошло не так, почему изменилось. Где я не справилась. Смогу ли простить и не лучше ли вернуться. Знаю, что он искал меня везде где мог, но папа надёжно спрятал, как и обещал.

Во второй месяц, в Инсбруке, в Австрии, я представляла миллионы сценариев в голове, представляя, что будет, если Абрамов найдёт меня. Тогда я узнала, что беременна и одёргивала себя каждый раз, когда хотелось набрать выученный наизусть номер.

В третий месяц, в Ротенбург-об-дер-Таубере, в Баварии, гуляя по красивым романтичным улочкам, я мечтала о нём. Мечтала, чтобы оказался рядом. Слишком много. Слишком часто. Пожалела, что уехала, что оставила. Вся обида сошла на «нет» и показалась нелепостью, когда во мне появились две жизни, два плода нашей любви.

В четвёртый месяц, в Барселоне, в Испании, я сдалась. Позвонила ему. Хотела рассказать обо всём. А потом испугалась, что муж приедет за мной только ради детей и бросила трубку. Гормоны сыграли злую шутку, я сходила с ума то порываясь полететь в Челябинск к Глебу, то плача от того, что ему всё равно на меня и представляя,как он уже давно нашёл другую. И опять сбежала. На этот раз в Прагу. И осела тут окончательно, так как живот с малышами начал расти как на дрожжах.

Качаю головой, когда по квартире разносятся три равномерных стука во входную дверь. Иду к двери, открываю замок.

— Ты рано, Магда, — добродушно произношу я на английском, не смотря в проход, а сразу становясь в сторону в узеньком коридорчике, чтобы соседка могла зайти.

Никто не проходит, и я удивляюсь этому. Поворачиваю голову и смотрю. Но не вижу ничего кроме голубых глаз и грустной улыбки на таких знакомых и родных губах.

— Нашёл, — говорит он на выдохе. — Наконец-то нашёл.