Книга В постели парня сестры, страница 84 – Саша Найт

– Истерики?! Я истеричка по-твоему?!

– Я всё объяснил, но Валерия Ольховская может думать только о своей репутации в компании и перед собственными родителями, да? Я не замечал в тебе этого раньше…

Дальше я не слушаю. Отпускаю Жиропопа с рук, быстро забрасываю планшет, кошелёк, ключи и нижнее бельё в рюкзачок, надеваю шорты и футболку и выбегаю в прихожую. Обуваю кеды и вылетаю из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Спустившись вниз, по пути к остановке, набираю Зою и через непрекращающиеся слёзы прошусь к ней на ночь. Потому что оставаться там не могу. Потому что я виновата, что они ссорятся. Потому что он и я – невозможное и неправильное.

Он и я – это бежать за руки под дождём, чтобы не промокнуть.

Он и я – это швыряться друг в друга мукой, вместо того чтобы приготовить блины.

Он и я – это сидеть вечером у моря и с интересом слушать очередную историю из жизни, а потом прервать её жадным, страстным поцелуем.

Он и я – это кинуть высокомерный взгляд на девушек с парковки, которые несколько минут раздевали его взглядом. Усмехнуться в немом: «Он ждёт меня, а не вас. Не завидуйте».

Он и я – это заставлять друг друга есть нелюбимую им кукурузу и ненавистные мной устрицы.

Он и я – это сидеть у фонтана и моё недовольное: «Не шевелись, я рисую».

Он и я – это спорить, ругаться, глотать жадно лимонад в жаркую ночь, смеяться в голос, а потом поддастся страсти.

Но он и я – это не мы.

И никогда не будем. Ведь мы не в Диснеевской сказке, чтобы у нас был счастливый конец. Он не прекрасный принц, который останется со мной пройдя через все сложности. А я не его принцесса.

Поэтому я обязана уйти.

Тим.

Вечер вторника, начало июля. За окном снова накрапывает противный мелкий дождик. Плохую погоду обещают чуть ли не до конца недели. Но я не расстроен, наоборот, она соответствует моему настроению.

Сегодня я вернулся с работы пораньше, чтобы побыть в одиночестве. Много всего навалилось: Валерия приехала раньше, чем должна была, а мы так и не поставили точку с Кирой, потом сора с Лерой, надвигающаяся годовщина смерти сестры. Мне сейчас нужно думать о маме, а думаю я только о своих запутанных отношениях.

Сажусь за ноутбук в спальне и бездумно продолжаю делать 3D-проект дома, которым занимался полдня на работе. Обычно я использую соседнюю комнату, как домашний кабинет, но сейчас заходить туда не хочется. Вся комната напоминает о Кире.

Вчера она ушла, пока мы выясняли отношения с Лерой. Наша ссора сошла на «нет», как только я напомнил Валерии о том, что, если она так хочет рассказать о наших отношениях – пусть рассказывает. Только повышения может не ждать из-за правил отца. Аргумент подействовал сразу, старшей Ольховской карьера важнее всего. Она пообещала поговорить со своими родителями, объяснить им всё, потому что в любом случае хотела нас познакомить. Мне было всё равно, я и раньше не стремился к семейным посиделкам. Мы же не женимся, так к чему это? А после того как мы оба успокоились, заметили, что младшей Ольховской и след простыл. Позже Валерия сообщила, что Кира у своей подруги, и останется там на пару дней. Лера как будто выдохнула с облегчением после этой новости, а мне стало тошно.

Заноза считает виноватой себя, когда виноваты мы вдвоём. Меня раздражает, что я переживаю о ней. А ещё раздражает, что она так старательно избегает меня, а мне приходится терпеть эту пытку под названием: «Я о тебе помню, но больше ты для меня не существуешь». Она признала, что ревнует. И мне нравится это с одной стороны, а с другой от этого ещё тяжелей.