Книга В постели отчима, страница 81 – Саша Найт

– Бабушку когда выписывают?

– Точной даты пока нет. Должны на днях, если врач не передумает после последних анализов.

– А что, могут задержать?

– Даже если задержат, не волнуйся. Я сейчас же соберу вещи и съеду.

– Нет-нет. Я как раз об этом хотела сказать тебе, Ян. Ты оставайся пока тут. Чего там одной делать?

Мне кажется, что я ослышалась. Потому что… мать ведь не могла действительно сказать такое всерьёз, да? Что вообще за странное проявление дружелюбия? Неужели так не хочется оставаться в одиночестве, пока муж в командировке?

Замечая моё замешательство и, вероятно, не желая продлевать неловкое молчание, мама поднимается с дивана, слишком придирчиво разглаживая плед. Уже на пороге бросает через плечо:

– Ну ты подумай.

Оставшись одна, подготовившись ко сну, я укладываюсь в постели и думаю о том, что никогда не оправдывала греховную связь, возникшую между мной и Дмитрием тем, что мои отношения с матерью плохие. Если не сказать ужасные.

Вовсе не обиды на маму, скопившиеся в сердце в детстве, заставляли меня желать его ещё сильнее. А желала я его всегда. С первого момента, как наши взгляды пересеклись, я мечтала, чтобы он принадлежал мне.

И один из малочисленных советов, который мать дала мне ещё в детстве, был: «Борись за своего мужчину всеми возможными способами».

Вряд ли, конечно, мама могла предположить, что однажды мы будем бороться за одного мужчину. Хотя, борьба с моей стороны – звучит слишком громко. Я ведь ещё даже не пыталась. Только и делала, что боялась, что нас раскроют.

С такими невесёлыми мыслями я и засыпаю.

А проснувшись с утра пораньше, решаю поехать к нам с бабушкой домой. Нужно убедиться, что всё в порядке. Убраться. Надеясь, что пары дней между рейсами на генеральную уборку мне хватит, решаю, что воспользуюсь маминым предложением и всё же останусь у них ещё ненадолго.

Проверив приложение с рабочим расписанием, узнаю, что сегодня у меня работы нет. Натягиваю удобный коричневый спортивный костюм, беруклетку с Кешей и выхожу из спальни. Лучше не затягивать. Я не готова увидеть, как уезжает Северский. Страшно, что захочу побежать за ним, не удержусь.

– А этого куда потащила? – удивлённо интересуется мама, выглядывая с кухни.

– Отвезу сразу. Ему дома лучше будет, – отвечаю, надевая бежевое пальто и обувая кроссовки.

– Значит, не останешься?

– Останусь. На пару дней, не больше, если ты не против. Приберусь там пока.

– Конечно оставайся, Яна. Всё же ты моя дочь, – расплывается в давно забытой благожелательной улыбке мама. – А давай пока ты съездишь, я тут с завтраком Димке закончу, провожу его, а потом устроим «женский день»? Прогуляемся по магазинам, сходим в СПА?

Понятия не имею, что ответить, лишь открываю и закрываю в растерянности рот. Она же никогда никуда меня не звала раньше.

– Пора бы нам уже попытаться наладить отношения, Ян. Что скажешь? Если ты, конечно, не хочешь… – бухтит старшая Колесникова, обиженно поджимая губы.

– Я… Хорошо? Согласна.

– Вот и отличненько. Тогда наберу тебя!

И вот, в полной растерянности я выхожу из дома. Сегодня пасмурно. Но всё же относительно тепло. Добираюсь до левого берега Оби.

Родная Новосибирская улица в «Троллейном» микрорайоне, родной второй подъезд в серо-коричневой пятиэтажке, такие знакомые «клумбы», заботливо выложенные бабушками-соседками из камушков и крашеных шин. Тут вид на детскую площадку, сейчас новую, с лавочками и горками, а ведь ещё года два назад здесь были ржавые качели, что уже даже не пытались покрасить, да несколько покосившихся турников.