Книга Секс клуб, страница 25 – Саша Найт

Точно! И как я могла об этом забыть? Уж не в этом вульгарном платье и неудобных туфлях я собиралась сесть в метро, а после в автобус до Люберец. Мысленно благодарю Мистера Бюджета за его прагматизм, и быстро строчу адрес отеля, и номер комнаты.

И пока жду курьера, принимаю душ, успеваю высушить волосы и даже немного понежиться в постели. Такая возможность мне выдастся не скоро. И после долгожданного стука в дверь, получаю наконец-то свои вещи.

А потом солнечная Тверская улица с шумной дорогой и множеством магазинов, метро и переход на Пушкинскую, тридцать пять минут до Жулебино без пересадок, ещё десять пешком по Жулебинскому бульвару, чтобы забрать сына у свекрови. Часовая прогулка с Павликом до детской площадки, поход в продуктовый, и снова автобус, до дома. Я была так счастлива, когда проводила время со своим малышом наедине.

Дом встречает нас с сыном громко работающим телевизором. И жутким запахом гари. Отправляю Павлушу мыть руки, а сама бегу на кухню. И застываю в ужасе: на плите уже дымится почерневшая сковородка с чем-то чёрным, что скорее всего раньше было рыбными палочками. Снимаю сковородкус конфорки, попутно выключая газ — ещё пара минут, и она могла бы загореться. Подставляю горячий металл под тёплую воду, выставив руку вперёд, дабы раскалённое масло, начавшее шипеть, не обожгло мою кожу. И как только катастрофа устранена, бегу в спальню.

— Валера! — зову благоверного, но в ответ слышен только храп. — Валера, чёрт тебя дери!

Муженёк ворочается в постели, недовольно приоткрывая глаза. Чувствую застоявшийся запах перегара. Ну надо же, жена с сыном в дверь, а он снова к пивной бутылке.

— Чего разоралась, Алёнка?

— Котов, ты решил спалить нашу квартиру? Что за безответственность?

— Ой-ой, велика беда, сжечь эту дыру.

— Валера, это наш дом! Единственный дом, между прочим. Куда бы мы пошли, сгори квартира, на улицу? Твоя-то мать нас к себе не пустит.

— Не смей упрекать мою маму! Она переехала, чтобы помогать тебе, а ты неблагодарная нос воротила.

— Помогала? Нет, ты правда так считаешь? — вспыхнула я. — Твоя мать только упрекала меня, ни разу не помогла с Павликом, да и я не просила её переезжать и помогать! Никогда ничего не требовала, это было её желание. Но теперь почему-то должна в ноги кланяться за её постоянное порицание и унижение.

— Правда глаза колит? Мама во всём права, — мерзко проговорил муж, вставая с кровати, и немного пошатываясь. — Ты никчёмная жена, никакая в постели, готовить не умеешь, и меня не уважаешь! Считаешь себя хорошей матерью, но бежишь на работу забывая о муже и сыне! Да другие жёны часами квартиру вылизывают, мужей с работы встречают в пеньюарах и ужином из трёх блюд. А я всё жалею тебя, дурочку, потому что кому такая нужна будет, если я тебя брошу?!

— Ты сам себя слышишь, Котов, неужели не стыдно? Я устроилась на работу только ради Павла. Потому что ты не способен принести в дом ни копейки, Валера. Я бросила учёбу, потому что ты так хотел. Я забыла о карьере, потому что ты так хотел! У меня не осталось подруг, кроме Светки, потому что тебе не нравились мои друзья. Мы занимаемся сексом раз в год, потому что ты никогда не хочешь. Ты изменил мне, но я простила! Мы брали кредиты, потому что ты гордо величал себя «важным бизнесменом», а я отказывала себе во всём. Я слушала твои оскорбления, оскорбления твоей матери, и ни разу не жаловалась. Потому что наш сын любит тебя и свою бабушку. Ты, Валера, ни разу мне доброго словане сказал, как и Ирина Степановна.