Книга Твои валентинки, страница 65 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

После ухода Лизки сон не шел, как бы я ни старалась. Только закрываю глаза, как в голове всплывают дурацкие звуки, которые я успела выучить за время этих бесконечных съемок.

Так что смену утром сдаю очень сонная и крайне недовольная. И все в таком же состоянии возвращаюсь домой на такси. После такой «продуктивной» ночки познавать прелести общественного транспорта не хочется совершенно.

Когда до моего подъезда остается всего пара метров, а мысли о теплой кроватке становятся материальными настолько, что я уже чувствую запах своего цветочного кондиционера для белья, улавливаю краем глаза какое-то шевеление возле стены дома. Уличные фонари хорошо освещают наш двор, так что я замечаю серого котеночка. Не очень маленького, ему навскидку около полугода, но лысого. Тут два варианта. Либо это сбежал чей-то соседский кот, либо пока мы с Лизкой снимали тиктоки, из подземной лаборатории вырвался новый вирус, от которого у уличных котов разом вся шерсть выпала. Но в любом случае надо спасать беднягу. От одного только взгляда на него становится очень и очень холодно, пусть я и закутанная с головы до ног в огромный пуховик, а температура на улице едва ли опустилась ниже нуля, да и вместо нормального снега какая-то грязная каша на обочине и тротуарах. Позорище, а не февраль.

Осторожно, чтобы не спугнуть кота, опускаюсь на корточки. Но все мои попытки не выглядеть страшной черной глыбой тщетны, и эта лысая жопа, вместо того чтобы прыгнуть в мои спасительные объятия, подрывается и убегает в сторону стоящих во дворе мусорных баков! А я, конечно же, бегу за ним следом.

Снова опускаюсь на корточки и включаю фонарик на телефоне. Из-за бака выглядывает эта дурная серая морда с горящими глазами. Либо это игра света и отражений, либо они стали в два раза больше из-за страха.

– Лыси Попи, не дурись, я помочь тебе хочу, – ворчу вполголоса.

Смотрю на кота и снова зову его. Вряд ли Кис-Кис или Лыси Попи его кличка, на которую он мог бы откликнуться, но попытаться стоило. Кот смотрит на меня как на больную. Никаких искр, бури и безумия ожидаемо не происходит. Хочется верить, что я не на помойке себя нашла, но я сижу и прикидываю, протиснусь ли я в своем пуховике-одеяле между баком и стенкой навеса, под которым он стоит. А без пуховика? Хотя, честности ради, не первый раз я ошиваюсь около помоек. И, зная меня, уж точно не последний. Как хорошо, что, кроме нас с котом, во дворе нет никого, кто мог бы принять меня за местную сумасшедшую.

Кое-как отгоняю от себя почему-то всплывшую в памяти песню про бобра, стол и полено и пытаюсь думать, как выманить это чучело-мяучело. Точно! Я же взяла сегодня с работы пару пакетиков влажного корма. Хоть какая-то польза от этих представителей торговых фирм, а то обычно только время отнимают. Уже давно пора бы их в кабинете запирать и Лизке на растерзание отдавать.

Все еще держа в одной руке телефон с включенным фонариком, достаю пакетик корма и слегка трясу им в воздухе. Кажется, кот заинтересован таким поворотом событий. Ну конечно, наслышана я об этих лысых обжорах, готовых мать свою кошачью за кусочек сыра продать. Кладу телефон на колени, чтобы открыть пакетик. Луч фонарика бьет по глазам еще сильнее, чем кольцевая лампа Лизки, и я молю всех богов, чтобы Лыси Попи не воспользовался моей временной слепотой и не удрал на дорогу.