Онлайн книга «Обрести и сохранить»
|
Мюрель присел и спокойно ответил: – Никто не смеется. Всякое бывает, мы волнуемся. Я состроил гримасу. Улыбка Шона теплая, с сочувствием. Ненавижу сочувствие. Это мой выбор – послать все на хрен. Телефон Шона подал сигнал. Он прочитал уведомление. – Стив… Я его перебил: – Что, доктор, очередной психоанализ? Ты в себе разберись! Откуда можешь знать о моих чувствах? С кем-нибудь вообще трахался? – Я скрипнул зубами. Мне бы заткнуться, но я едко добавил: – В чем дело? Импотент? Или просто больной? Шон оцепенел. Его серые глаза растерянно заблестели, а небритые щеки зарделись. Он выпрямился во весь рост, но все равно казался маленьким, несчастным. Одиноким. – Да, – буркнул я. – Мы много раз обсуждали отсутствие твоей личной жизни. Любой парень после бутылки пива рад потрепаться о своих подвигах. Но Шон отмалчивался и уклонялся, когда мы звали его в бар, клеить пьяных красавиц. Разбитое сердце? Специфические предпочтения? «Мне неинтересно», – только раз сказал он. Скорее всего, Шон асексуал, и его выбор никак не влиял на нашу дружбу или работу. Но уколоть его в момент своего морального разложения казалось приятно – на секунду. – Шон, извини меня… – Я хотел сказать, что пришла Аристель. – Голос Шона чуть заметно дрогнул, как и губы – в натянутой улыбке. На меня друг не смотрел. А из моей головы пропали все мысли. Ари У входной двери в квартиру Стива я отправила Шону СМС: «Я здесь». Страшно было приходить. Несколько дней я блокировала мысли о встрече с отцом и предложении Стивена, хотя попросила время, чтобы разобраться. Я чувствовала себя голой, смущенной. Оказалось, мне принять себя как девушку с психологической травмой намного сложнее, чем Стивену. Дни я проводила в танцевальной студии Cotton Candy или на собраниях анонимных наркоманов. Нюхнуть хотелось, но я сразу вспоминала мертвую Асоль и в итоге обратилась за помощью. Стив бы мной гордился… Джерад нечасто бывал дома; кажется, он окончательно потерял ко мне интерес, растворившись в работе диджеем. Я лишилась обоих мужчин. Нет сил вернуть их или оставить окончательно. СМС от Шона меня взволновало: «Ари, ты нужна ему». Вдруг что-то случилось? Стивен всегда будет близким мне человеком. И я пыталась разобраться: кого я люблю – Стивена Рэтбоуна, звезду из телевизора, Стива-доброго-незнакомца-из-Сан-Диего или Стивена, что предал и был предан, растоптал и был растоптан? Дверь распахнулась. Шон чудом не сбил меня с ног, в последнюю секунду я успела отскочить. – О, – кивнул, – привет. – Привет… – Мне пора. Шон, всегда невозмутимый, был расстроен и взвинчен. Жутко представить, что наговорил ему Стив – вспыльчивости Рэтбоуну не занимать. Я сняла куртку и застыла с ней в руках, провожая взглядом Шона. Стивен и алкоголь в трудные минуты – лучшие друзья. Но я представляла Рэтбоуна за столом кухни, слегка взлохмаченного. А Стивен передо мной сидел в гостиной, оперевшись спиной о диван. В одной руке бутылка, в другой – сигарета. Пепел и окурки усеяли пол. Воняло страшно, несмотря на распахнутое настежь окно. Его аккуратная щетина стала неопрятной бородой, волосы грязные, слиплись и спадали на глаза: мрачные, с синяками и красными прожилками. – И? – спросил Рэтбоун. Голос звучал странно. Стивен много дней ни с кем не говорил? – Зачем ты так много пьешь? |