Книга Искупление страстью, страница 39 – Джулия Вольмут

– Мне нехорошо. – Словарный запас уменьшился до десятка слов?

– Прекрасно. – Ричардсон улыбнулся широко и радостно: меня ослепила его белоснежная улыбка. – Замечательно!

– З… замечательно? – Я смотрела на него в замешательстве.

Дерек убрал ладонь с дверной ручки: мимо нас по коридору пронеслись несколько студентов. Профессор кивком поздоровался с ними и снова посмотрел на меня. Он чуть наклонился, вкрадчиво произнес:

– Да, замечательно, мисс Дэвис. Я теряю интерес к тем, кто неспособен выполнить мои простые указания. Жду ваше заявление о переводе в течение недели. Сегодня, так уж и быть, оставайтесь.

Да кто он, черт возьми, такой?! Я не сделала ничего, чтобы он выгонял меня с курса! И я легко пойду в деканат – жаловаться на домогательства, только… Воздух стал вязким, я смотрела то на льдисто-серые глаза, то на приоткрытые губы профессора. Повеселись! Будешь вспоминать о приключении долгие годы!Блин. Будь ты проклята, Пат!

– То есть вы не заодно с деканатом?

Ричардсон громко рассмеялся, и на секунду я залюбовалась его искренней радостью, она смягчала острые черты.

– Астрид… вы меня удивляете! Я на короткой ноге с деканом, но он не в курсе моих способов «общения со студентами», – процитировал мои слова. И, наклонившись, спросил: – Вы никому не расскажете?

– Нет. Но я не понимаю…

– Вы поймете, когда сделаете выбор. – Он смягчился лишь на секунду. Выпрямив спину, посмотрел вдаль, на коридор. – Забудьте мой блеф. Я не трону ваши оценки, не выгоню с курса. Это должно быть исключительно ваше решение. – Он достал из пиджака диктофон: черный корпус блеснул в свете флуоресцентных ламп. – Выберите то, что велит вам сердце.

Его ловкие пальцы закинули диктофон в карман моей джинсовки.

– Не очень-то нравственное поведение, профессор Ричардсон. – До лекции оставались считаные минуты. В класс спешили первокурсники, и для них мы выглядели так, будто обсуждали что-то скучное: например, мое сочинение. – Вы подаете плохой пример, – сказала я охрипшим голосом.

Диктофон я не вернула. Тот жег мне грудь через джинсовую ткань.

Ричардсон дернул плечами, не уловив в моем тоне никакой угрозы. Разве могла я угрожать? Его самомнение восхищало. Словно издеваясь, профессор галантным жестом указал мне на дверь в кабинет.

– Я никогда не считал себя святым, Астрид. Вы идете на лекцию?

Прежде я не была такой рассеянной на занятиях. Я не сводила глаз с Ричардсона, но не понимала, о чем он говорит. В голове крутилась мысль: «Он – строгий профессор, и он – мужчина в моей комнате – один и тот же человек? Как он может быть воспитанным на людях и бесстыдным наедине?» Дерек предупреждал, что мне следует держаться от него подальше, но затянул в свою игру, и я решу прямо сейчас, согласна ли играть.

– Мисс Дэвис? – позвал он нарочито встревоженно, почти заботливо, стиснув в пальцах мел, и тот, словно мое чувство собственного достоинства, крошился, пачкал его кожу. – С вами все хорошо? Хотите выйти?

Черт. Выхотите, чтобы я вышла. За секунду в голове взорвалась сотня фейерверков, напоминая о его руке на моем колене, о его горячем дыхании на моей щеке. Между ног запульсировало желание.

Я не ответила и вылетела из кабинета, прихватив шопер. Сначала я побежала на улицу. Холодный осенний воздух остудил горящее лицо. Я замерла, восстанавливая дыхание. Нет-нет-нет.