Книга Пламя в цепях, страница 150 – Джулия Вольмут

Утром перед спектаклем я напоминала ужаленную собаку: носилась из стороны в сторону и волновалась так, будто на кону судьба всего мира. Каждая мелочь казалась катастрофой – тугая шнуровка корсета, недостаточно пышные кудри, не тот оттенок красной помады. Я не столько боялась сцены, сколько очередного провала. Отказы и неудачи кружили вокруг, как рой пчел. Откуда-то появился тремор и заикание.

Но сейчас, когда я пряталась за кулисами, а до спектакля оставалось всего пара минут, волнение отступило. «Ты справишься, Пат, ты на своем месте», – сказал Джон перед тем, как Майкл с криками выгнал его из гримерки. И сейчас я повторяла эту фразу как заклинание.

Приоткрыв бархатный занавес, я выглянула в зал. Все места заняты: на бордовых креслах ждали начала люди самых разных возрастов, в элегантных нарядах и с дорогими украшениями. Мое сердце забилось с удвоенной силой, и я посмотрела на первый ряд. Там сидели мои близкие. Родители – непривычно нарядные, в последний раз я видела их такими до переезда в Луксон. Мама вертела в руках бинокль, а папа рассматривал узоры на потолке. Дерек что-то шептал на ухо Астрид, и она застенчиво улыбалась. Джон… Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, согревая меня изнутри. Я представила, что после спектакля мы снова пойдем в тот итальянский ресторан, только теперь вместе.

Вчера я попросила мою группу поддержки не заглядывать в программки – там были кадры из предыдущих спектаклей. Я хотела, чтобы они впервые увидели «Русалочку» в моем исполнении. И я засветилась от счастья, когда поняла – они сдержали обещание и единственные сидели без программок. Мне стало так хорошо. Не от возможного успеха, а потому, что близкие здесь. Кто-то поддерживает активнее, кто-то осторожнее. Все они сегодня на моей стороне. Вдохнув поглубже, я мысленно поблагодарила каждого и шагнула на свет.

Занавес поднялся, демонстрируя зрителям морские декорации. Прежде чем начнется магия с другими актерами и сменой действий, я должна спеть вступительную песню. Расправив юбку бледно-голубого платья, я открыла рот, но музыка не заиграла, а тишина повисла в воздухе, как грозовая туча. Люди перешептывались и неодобрительно хмурились. На секунду показалось, что я сплю. Тот самый дурной сон, в котором забываешь надеть штаны. Но со мной все в порядке – платье, прическа, макияж. Что происходит? Во рту пересохло, пальцы задрожали. Родители, Астрид, Дерек, Джон… Они ничего не понимали. Так… Наверное, заело аппаратуру. Сделаю вид, что все в порядке, и буду петь без музыки. Я выпрямила плечи.

– Патриция, – прошептал мистер Скотт. – Быстро назад!

Помедлив, я поклонилась и ушла. Тяжелая бордовая ткань отрезала меня от зрителей. Секунду глаза привыкали к слабому электрическому свету, и я увидела Майкла в окружении других актеров. По хмурым взглядам я поняла – ничего хорошего не будет. Даже Барбара не улыбалась.

– Ты серьезно? – режиссер цокнул языком. – Психованная.

– В чем дело? – я похолодела. Странное состояние, когда ничего не сделал, но чувствуешь себя виноватым. – Майкл…

– Вот! – он кинул мне под ноги программку. – Ты уволена!

Буклет упал на царапанный паркет, а мистер Скотт пошел на сцену. Сквозь громкое биение сердца я расслышала его слова:

– Приносим извинения… Вернем деньги…