Книга Пламя в цепях, страница 161 – Джулия Вольмут

– Мы не этому тебя учили, – выплюнул отец.

Джон вскочил, с лязгом отодвинув стул. Другие посетители обернулись, Астрид ойкнула, а Дерек поставил кулаки на стол. Мои родители удивленно приоткрыли рты.

– Я-то считал, что мне не повезло с семьей! – воскликнул Голдман. Его голос звучал с надрывом, а широкие плечи напряглись. – Патриция сполна заплатила. Она делала все ради вас! Неужели этого мало, чтобы ее понять?

– Она взрослый человек… – пробубнил отец. Впервые я видела, чтобы он стушевался и не смог найти слов.

– Верно, и вы не имеете права ее осуждать! – воскликнул Джон. – Вам следует гордиться дочерью. Она столько вытерпела… стольким пожертвовала и собиралась пожертвовать в будущем. Только чтобы вы, – указал на отца, – выбыли счастливы. Я… – Джон осекся. В его легких закончился воздух, он шумно вздохнул и смягчился: – Я горжусь Патрицией. Восхищаюсь, преклоняюсь перед ней и верю, что она станет великой актрисой или кем угодно. Она достойна всего, чего пожелает, и вы полные идиоты, если этого не видите!

Все взгляды были прикованы к Джону. Он, в своей театральной манере, поклонился и залпом выпил стакан воды. Тишина в зале была осязаемой. Я обняла себя, и Астрид мягко погладила мою руку.

– Кхм, – Джон сел на место. – Спасибо за внимание.

Я закрыла голову руками и вновь сосредоточилась на физической боли. Мне хотелось вернуться в подвал. Ничего хорошего после такого перформанса быть не могло. Папа сидел красный, а мама – бледная.

– Извините…

– Нет, Пат, – перебил отец, и я приготовилась получить очередной нож в сердце. Папа сейчас кинет салфетку и уйдет – навсегда. Он вдруг грустно улыбнулся: – Пора нам извиниться. Мой поступок отвратителен, и мне не следовало решать за тебя. Страх затуманил мне рассудок.

– Что? – прошептала я.

– Ты бы не села в тюрьму. Отделалась штрафом, исправительными работами, отметкой в личном деле, – папа затеребил рукав. – Но вот я… я бы потерял все.

– Ты и так потерял все! – взорвалась я, ничего не понимая. Посмотрела на маму: – О чем он говорит?!

Отец ответил сам:

– Патриция, честное имя важнее денег. Ты можешь купить нам хоть целый остров, но это не вернет мое положение в обществе. Я потерял карьеру, и это был мой выбор. Прости меня.

Папа опустил плечи, словно он устал нести эту ношу, и я впервые увидела его уязвимым.

Мама протянула руку через стол и погладила меня по запястью.

– Мы не идеальны, Патти, – сказала она, и ее голос звенел искренностью. – Но мы думали, что защищаем тебя. Прости.

Что было бы, если бы родители позволили мне ответить за свои поступки? Если бы я помнила все, что произошло, без прикрас? Не ступила бы я на путь саморазрушения? Или чувство вины за смерть невинного человека все равно изменило бы меня? Я не знала. Возможно, в Нью-Йорке было бы труднее справиться со случившимся. Всем нам.

– Папа, мама, я рада, что в Луксоне мы стали ближе, – просипела я, смахивая слезы. – Спасибо, что вы рядом, – я перевела взгляд на Астрид и Дерека, посмотрела на Джона, – все вы.

Атмосфера в ресторане изменилась, будто после продолжительной бури выглянуло солнце. Прошлое невозможно стереть или исправить. У нас есть настоящее – та хрупкая неизвестность, наполненная шансами сделать что-то по-другому. И я счастлива разделить эту неизвестность с близкими.