Книга Рассвет в моем сердце, страница 115 – Джулия Вольмут

Яна подняла на меня серые глаза: они – тучи за окном, также готовы разразиться бесцветными каплями.

Но я не позволил слезам упасть с ее ресниц. Провел пальцами по красивому лицу, прошептал: «Не надо, не плачь обо мне» – и крепко обнял, зарываясь лицом в темные локоны. Запоминал ее всю, окутанный ароматом цветочных духов. Влюбленный. Благодарный судьбе, что Яна жива. Она не прогнала меня. Понимала меня.

Через пару минут я смог сказал:

– Ты позволила мне быть рядом. Спасибо.

– «Быть…»

– Я изучил тебя всю. – Мой твердый голос звучал, словно удары по наковальне. – Я пытался понять тебя, но натыкался на стены.

– Константин, не надо…

Ее пальцы ухватились за воротник моей футболки, то ли отталкивая, то ли притягивая к себе. Я наклонился и уперся лбом в ее лоб. Прикрыл глаза. Больно смотреть на любимую девушку, парализованную страхом, но я знал: ломаются ее стены, крошится скорлупа.

Я открыл глаза и положил ладони на столешницу позади Яны.

– Расскажи мне. Расскажи все.

Она покачала головой, пытаясь оттолкнуть. Хрупкая. Но не слабая.

– Тогда ты освободишься. И я обещаю бытьрядом.

Пару минут Яна стояла неподвижно. Я открылся, смог это сделать. Теперь ее очередь.

Спустя годы скитаний и десятки ошибок я понял, что такое свобода. Свобода – это смелость. Когда прошлое перестает властвовать и ты готов отпустить или разделить свою боль с близкими. Свобода – это идти дальше, аккуратно переступая через обломки былых трагедий.

Яна взяла меня за руку, сжимая запястье – ее спасательный круг, – и повела в спальню. Усадила на кровать, села рядом. Начала рассказ.

– Мои родители умерли, когда мне исполнилось восемнадцать. Погибли в автокатастрофе.

Костя молчал, но его глаза блеснули осознанием. Да, мне понятна твоя боль.

– Мы собирались ехать на мой день рождения, но я выбрала вечеринку в клубе, как ты выбрал рисование. Родители поехали вдвоем. Я развлекалась, а они… разбились на машине. – Я вздрогнула: рассказать – словно пережить заново. – Я винила себя: должна была ехать с ними. Погибнуть с ними.

Константин, как и я во время его рассказа, сжимал мою руку, придавал сил.

– Мне удалось поступить в вуз по знакомству. Лектор был другом отца и пожалел сиротку. Первое время я не знала, на каком факультете учусь. И все в Москве напоминало о трагедии, поэтому я перевелась на год в другую страну. На поминках я увидела красивую пару и подумала, что там, в другой стране, буду счастлива. Я познакомилась с Домиником и решила: он поможет мне забыть о боли… Помог. – Я коротко рассмеялась. – Он сказал, что сделает все, что в его силах, чтобы мне стало легче. – Слова начали душить, но я не остановилась: – Конечно же, я влюбилась. В идеального принца… Моя боль от потери родных и правда притупилась, на первый план вышли инстинкты. Выжить. Любой ценой.

– Он бил тебя? – Костя нахмурился.

Я дернула плечами.

– И это было. Сначала я старалась не обращать внимания на его вспыльчивость. Но когда он переступил грань… Я едва не убила его, защищаясь. Меня оправдали и позволили уехать. Забыть все. Забыть… – Я усмехнулась. – Разве можно забыть такой опыт? Только принять. Но дело в другом. – Я говорила быстро, чтобы Костя не перебивал: – Я верила, понимаешь? В то, что меня можно полюбить просто так. Не за отцовские деньги, которые Доминик растратил на азартные игры, да и черт с ними, с деньгами… – Голос дрогнул. Я затихла.