Книга Рассвет в моем сердце, страница 89 – Джулия Вольмут

Надув губы, Яна ударила друга в грудь маленьким кулаком. Тот не дернулся и продолжал смотреть на нее с плохо скрываемым испугом. Яна оглядела себя: платье и туфли в порядке. Взяла мобильный, открыла фронтальную камеру – макияж и прическа тоже.

– Эй, – не прерывая танец, обняла одной рукой друга, а вторую, с телефоном, вытянула вперед: – Улы-ы-ыбочку!

Но Ваня смотрел хмуро. Яна обиделась:

– Да что с тобой?! Когда еще на такой тусовке побываешь?

Ваня не ответил. Он выдернул Яну из толпы и повел к туалетам.

– Куда ты меня тащишь?!

– А ты только о тусовках и думаешь! – прорычал сквозь зубы. – Посмотри на себя! Эгоистка!

– Ты обалдел? – Яна отшатнулась, округлив глаза. Потеребила гвоздик в носу. Алкоголь лишил грации, и Яна едва устояла на каблуках. – Ничего не попутал?

– Это ты попутала! – выпалил Солнцев. Он сунул ей в руки свой телефон. – Быстро трезвей. Твои родители попали в аварию. Они в больнице.

Яна застыла, пытаясь осознать услышанное.

– В… в больнице?

– Да. Они поехали за тобой. И… Ну… – Ваня выругался.

С танцпола по-прежнему звучала музыка, пол под ногами вибрировал, звенели бокалы, а ее друзья беспечно веселились. Казалось бы, ничего не изменилось. Но для Яны лучшая ночь вмиг стала худшей.

Осень, 2016. Москва

Снова оказаться в «Грозовом тумане» – изощренная пытка. Видеть те же стены, барную стойку и толпу, на первый взгляд, такую же. Я изо всех сил пыталась злиться на себя. Я заслужила побывать в своем аду. Испытать ту же боль. Отчаянье. Вину. Но музыка… музыка другая – живой звук: гитара, барабаны и хрипловатый мужской вокал.

Прищурилась. Рома? Да, точно. Флаундер. Надо же… У Ромы получилось. Он стал вокалистом рок-группы, как всегда и грезил. Один богатый мальчик осуществил мечту. Одна богатая девочка исчезла. А другая богатая девочка… Я. Что стало со мной?

Легкие сжались от нехватки воздуха, пришлось на мгновение прикрыть веки и позволить толпе качать меня, словно лодку среди непредсказуемых волн. Когда я открыла глаза, то увидела на танцполе восемнадцатилетнюю брюнетку. На ней было вычурное платье, туфли на шпильках и много косметики. Она хихикала, пила коктейли… Мне бы злиться на нее. Ненавидеть. Но я испытывала жалость. Она была подростком. Избалованным. Завистливым. Хотела всем нравиться. Хотела всех впечатлить.

На что она – я – потратила драгоценное время?

Это время я могла провести за делами, которыми бы гордилась и я, и мои покойные родители. Но почему позволила мужчине – пусть красивому, пусть обеспеченному, пусть иностранцу – забрать у меня два года жизни? Нет, четыре. Еще два года я подарила ненависти. Сегодня я тоже собиралась уйти, сдаться, проиграть. Мне не справиться, не изменить былое – с такими мыслями я трусливо ринулась к выходу из зала. Я бы вновь закрылась.

Если бы не его руки и голос.

– Смотри на меня, – прошептал Костя. – Смотри только на меня.

И я смотрела. И думала, как благодарна судьбе за встречу с Константином Коэном. Его жизнь нелегка, но он нашел в себе силы идти дальше. Рассказывать – и показывать – свою философию таким душам, как я, запутанным, сломленным.

Костя рассказал о рок-музыке, о силе живого выступления и о том, что в этот вечер он будет рядом со мной.

Паническая атака отступила. Чувство вины притупилось.

Простить себя – сложно. Дать себе шанс – возможно.