Книга Глубина резкости, страница 37 – Тери Нова

– В чем еще она профи? Может, она откроет свой маленький рот и сама покажет, на что он способен?!

Почти разворачиваюсь, чтобы убежать из этого кошмара, когда тело Майлза в секунду отрывается от того места, где он стоит. Все происходит так быстро, что крик застывает где-то в горле; я испуганно смотрю на парня, который приподнимается на локтях, вытирая окровавленный нос рукой. Все замирает.

– Какого хера? – выдает Майлз, поднимаясь с земли. Вокруг собралась толпа, я не вижу их лиц, в глазах рябит.

– Еще раз откроешь свой поганый рот, Харрингтон, и я вышибу все твои зубы! – Узнаю этот голос и поворачиваю голову вправо. Райан стоит в двух шагах от Майлза, вытирая кулак о пляжные шорты. Затем он разворачивается, хватает меня за руку и ведет прочь.

– Стой, куда мы идем?! Райан. Райан! Да стой же ты! – кричу, семеня по камням, но он как будто оглох. Подойдя к машине, он вынимает ключи и молча указывает на пассажирскую дверь. Я не спорю, забираясь внутрь.

Спустя пять минут езды по темной дороге он нарушает молчание.

– Извини, мне нужно было уехать, пока не вышиб из него остатки дерьма.

– А сейчас ты остыл? – робко спрашиваю я.

Он глядит на меня, черты его лица смягчаются, складка между бровями исчезает.

– Сейчас да.

* * *

Мы сидим на капоте «Доджа» и едим лучшее блюдо, которое когда-либо придумал народ, – тако. Когда мы подъехали, забегаловка «Эль Патрон» уже закрывалась, поэтому мы взяли еду навынос и припарковались на противоположном берегу от того, где проходит вечеринка. Отсюда хорошо видно костры и слышно визг людей, прыгающих в холодную воду.

– Ребята, наверно, нас потеряли, – говорю, имея в виду Дэна и Монику.

– Неа, Дэн напился в щепки почти сразу, как мы приехали. Скорее всего, он переночует у Моники. Ключи от тачки у нее.

– Никак не возьму в толк, эти отношения держатся на честном слове или на большой любви? – Я откусываю большой кусок тако.

– Скорее всего, второе. Хотя кто знает, – задумчиво произносит Райан, бросая на меня взгляд. Его глаза опускаются на мой рот, он протягивает руку и проводит по нижней губе большим пальцем.

– Соус, – говорит, все еще глядя на мои губы и облизывая палец. – Лучшее блюдо в мире. – Теперь моя очередь пялиться. Мы играем в гляделки, а метафорический пульсометр на моем запястье зашкаливает и взрывается.

Пока заканчиваем с едой, глядя на гаснущие огни, я решаюсь спросить.

– Почему ты ударил его? – киваю в сторону другого берега.

– Урод говорил о тебе гадости, и я ударил бы его снова, если бы остался там. – Его тон снова жесткий, поэтому кладу руку ему на предплечье. Это прикосновение, кажется, успокаивает Райана, его плечи опускаются, а глаза закрываются.

– Ты не можешь бить каждого, кто плохо ко мне относится.

– Ошибаешься! Никто не имеет права так говорить с тобой, Элли!

– Почему тебе не все равно? – Я прикусываю язык, прежде чем ляпну еще какую-нибудь жирную чушь.

– Ты правда не понимаешь? – Он соскакивает на землю и встает напротив, опираясь на капот по обе стороны от моих ног. Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я отрицательно качаю головой, набирая в легкие побольше воздуха.

– В то лето, два года назад, я впервые не хотел возвращаться в колледж. Был готов остаться с матерью, лишь бы не уезжать из города. Тебе было всего шестнадцать, Дэн убил бы меня раньше, чем я сказал бы ему, что его младшая сестра не выходит у меня из головы каждый чертов день и каждую чертову ночь. – Я открываю рот, хлопая глазами как дура. Слова собираются на кончике языка, но он продолжает говорить. – Он и сейчас сделал бы это. Но теперь мне плевать. Два года не вынимаю телефон из рук, ожидая сообщения от тебя, а когда получаю, боюсь открывать: вдруг ты напишешь, что с кем-то встречаешься и я опоздал.