Книга Предел скорости, страница 127 – Тери Нова

Я чувствовала острое напряжение, витавшее в воздухе, и пристальный взгляд медовых глаз, следивший за каждым моим движением, будто ожидающий, что непременно начну падать и меня нужно будет ловить. Это выводило из себя с невероятной скоростью. И я бы могла списать свое раздражение на посттравматический стресс, во всех красках описанный лечащим доктором, если бы не была настолько упряма в стремлении удержать свою жизнь в руках. Или то, что от нее осталось.

Когда впервые попала в свою квартиру, выпутавшись из кошмарной иллюзии того, что случилось в машине Майкла, то поспешила в ванную, чтобы смыть с себя следы больницы и размотать ненавистные бинты. Пятью минутами позже я пожалела о своем решении, стоя перед зеркалом и наблюдая, как повязка открывает страшную картину для девушки, некогда считавшей себя привлекательной.

Еще тогда, лежа на хирургическом столе, я знала, что доктору пришлось сбрить часть моих волос, чтобы они не попали в рану. Но ничто не могло подготовить меня к полной картине, представшей перед глазами в свете ярчайших люминесцентных ламп.

Восемь швов соединяли свежие края двух рваных полос. Одна тянулась от переносицы через весь лоб, заходя на линию роста волос, там, где доктор обрил меня одноразовой бритвой на целый дюйм. Вторая – поменьше – будто завершала уродливый образ, расположившись параллельно с первой. Грубые нитки торчали из кожи, удерживая ее в местах сшивания. Сами швы были ровными и аккуратными, но все в совокупности напоминало неизящную работу, проделанную теми же руками, что по частям собирали чудовище в книге Мэри Шелли[13].

Не в силах сдержать поток слез, я прикрыла рот дрожащей рукой, чтобы заглушить всхлип. Мои глаза неотрывно следили за отражением в зеркале, пока свободная рука все крепче сжимала край раковины, пытаясь удержать тело на ногах.

Ненавидела свою беспомощность и слабость, но еще больше презирала чудовищную несправедливость, разбивающую мою размеренную жизнь на неровные осколки, из которых я никак не могла собрать что-нибудь прекрасное. Вглядывалась в свое лицо, ждала и ждала, когда придет смирение с новой реальностью, но чем дольше смотрела, тем большее отвращение испытывала.

В конце концов отвернулась, прижавшись спиной к раковине, и осела на пол, давая слезам пролиться.

Как вышло, что в одночасье из счастливейшей версии себя я превратилась в уродливое подобие человека? И речь шла не только о внешних изменениях. Прежняя Сью никогда бы не устроила истерику в машине, тем более такую сильную, будто стая волков нагнала ее на границе леса и принялась раздирать тело, намереваясь добраться до внутренностей, к ужасу жителей ближайшей деревни. Воспоминания о том, как скулила и вопила в выдуманном страхе за свою жизнь, грызли изнутри, вызывая глубокое чувство стыда за свою несдержанность и слабость. Слабость – не синоним контроля. Я не могла оставаться слабой. Но все же оставалась.

Слезы нещадно текли и текли, я уже не стирала их, прижимая колени ближе к груди. В последний раз позволила себе так сломаться, когда в детстве осталась одна, запертой в своей спальне, в то время как мать укатила в дамский клуб, не предупредив отца и братьев, чтобы те присмотрели за мной. Они и понятия не имели, что я целый день просидела у себя, наказанная за испорченное мамино платье, которое примеряла, чтобы быть похожей на нее. Думала, что тогда она меня наконец полюбит.