Книга Теневая палитра, страница 106 – Тери Нова

– Он такой странный, – покачала головой я.

Потребовалось полчаса, чтобы добраться до пункта назначения, и еще пятнадцать минут, чтобы отыскать среди ржавых фургонов нужный. Мы миновали заброшенную автозаправочную станцию и табличку с надписью «Частная территория», которую кто-то, должно быть, установил по ошибке или ради шутки. Само место напоминало автомобильную свалку и выглядело намного хуже, чем я запомнила. Несколько детей играли, сидя вокруг грязной лужи; руки Джоша крепче вцепились в руль, а без того твердая челюсть превратилась в кусок гранита.

– Некоторые люди просто не заслуживают того, чтобы быть родителями. – Я часто думала об этом, вспоминая свою жизнь в приемных семьях.

– Мои были лучшими на всей Земле, – вдруг проговорил Джош, рассматривая окрестности, петляя между передвижными домами. – Мы устраивали пикники на заднем дворе и объедались сладостями перед телевизором, а еще делали подарки на Рождество своими руками, у папы получались самые никудышные. – Он улыбнулся, но глаза его выглядели пустыми.

Моя собственная пустота в груди смешалась с болью, звенящей в его потускневшем голосе, я уже знала о похищении и всеми фибрами ненавидела людей, что навсегда изменили жизнь маленького мальчика, безвозвратно забрав его семью.

– У тебя были другие родственники?

– Нет, – он покачал головой. – И мама, и папа были единственными детьми в семье, а бабушки и дедушки давно умерли, у меня никого не осталось, поэтому я выбрал Роддса.

– Жаль, что я не встретила его, тогда бы тоже смогла выбирать. Никто из родственников не захотел связываться со мной.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Фиалка, –наши глаза встретились, – «Стикс» не место для невинных детей. Мы приехали. – Двигатель заглох.

Борясь с желанием задать еще один вопрос, я перевела взгляд на скудное жилище человека, который стер память о своей семье добровольно. Сделав пару глубоких вдохов, я открыла дверь, вышла из машины и замерла.

Снаружи трейлер выглядел заброшенным, навес из полосатого тента оказался продырявлен в нескольких местах, отчего куски тяжелого материала свисали на покрытый окурками и грязью стол, в центре которого стояла располовиненная пивная банка, служащая пепельницей. Гадкое чувство поселилось в животе, и всего на долю секунды я порадовалась, что мама ушла из жизни в теплой кровати с чистым постельным бельем и стаканом свежего молока на прикроватной тумбочке. Она почти не страдала, так сказал врач, просто уснула и больше не проснулась, оставшись в мире своих грез, где рак не разъедал ее тело и не было боли.

Подойдя ближе, Джош постучал, и мое сердце рухнуло куда-то в пропасть. Я непроизвольно отступила на шаг, готовая к тому, что сейчас этот пропойца выскочит и примется снова кричать, чтобы я убиралась. Несмотря на обстоятельства, слышать такое от собственного отца чертовски больно. Мой взгляд был прикован ко все еще закрытой двери, и Джош постучал сильнее, а потом подошел к сальному окну, пытаясь заглянуть внутрь.

– Похоже, почетный член общества спит, – констатировал он, хватаясь за ручку и дергая дверь на себя. Та распахнулась, а рука Джоша в тот же миг взлетела к носу. Он схватился за лацкан пиджака, создавая обонятельный барьер, и я едва расслышала приглушенное:

– Что за черт? – После чего Джош исчез в дверном проеме, а потом послышались ругательства. – Дерьмо! Блядь! Элси, не входи!