Книга Теневая палитра, страница 145 – Тери Нова

– Зачем ты говоришь все это?

– Потому что ты должна знать правду. Я солгал. Не было ни дня в моей жизни, чтобы я не пожалел о том, что бросил вас. Теперь, наблюдая со стороны за тем, как Джош сдувает с тебя пылинки, я еще больше убеждаюсь, каким был идиотом. Мне очень жаль, Элси. Я не прошу прощения, потому что не вправе, но я хочу, чтобы ты знала, как я раскаиваюсь и каждый день расплачиваюсь за свои ошибки.

Что-то внутри меня оборвалось с его последним словом.

– Ты не будешь против, если я поговорю с мамой? – Я подняла пластинки и переложила их в сторону, смахивая снег с могилы, а потом положила на освободившееся место пару веточек сирени. Ее было сложно достать в это время года, но Джош знал сеть цветочных магазинов в городе, чья чудесная владелица в любое время могла достать даже самые редкие растения.

– Конечно, я все равно закончил. – Он погладил камень окоченевшей рукой и прошептал: – До скорого, Дженни.

– Я не против, если ты останешься, – сглотнув, сказала я, не глядя в его сторону. – Новость, которую я скажу маме, и для тебя тоже.

Отец замер на месте, спрятав руки в карманы куртки. Он огляделся, словно не мог поверить, что я всерьез попросила его о чем-то таком… семейном. Я ободряюще кивнула, собираясь с силами, и присела у могилы.

– Здравствуй, мамочка. Давненько не виделись, прости, я была занята учебой и этот круговорот затянул меняс головой, но отец уже рассказал тебе. – Я повела плечом, глядя на отца, чья челюсть отвисла практически до земли. Готова была поклясться, что слезы застыли в сморщенных уголках его глаз. – Ты всегда учила меня быть сильной и смелой, не класть слишком много сахара в тыквенный тарт, даже если того требует рецепт, а еще прощать… Думаю, некоторые вещи понимаешь только с опытом или когда… – я облизала пересохшие губы, – когда сам становишься родителем. – Слева от меня раздался придушенный звук, похожий на всхлип, но я боялась туда посмотреть, ожидая, что мое сердце разорвется. – Знаешь, мамочка, я тоже собираюсь стать мамой. Мы узнали совсем недавно, и Джош был на седьмом небе, теперь он немного свихнулся со своей гиперопекой, поэтому у меня не так много времени, прежде чем он ворвется сюда с термосом горячего чая и отругает меня за то, что так долго торчу на холоде. Я люблю его, мамочка, он бы очень тебе понравился, и я буду любить нашего сына или дочь так сильно, как умела только ты. И защищать так, как умеет только настоящий родитель. – На этих словах я перевела взгляд на отца, по щекам которого катились слезы. – Я прощаю тебя, отец.

Тыльная сторона его ладони взлетела ко рту, прикрывая звук рыданий, он закивал, смаргивая слезы.

– Можно мне тебя обнять, милая? – почти неслышно спросил отец.

Вместо ответа я поднялась, отряхивая пальто и целуя кончики пальцев, прежде чем провести ими по буквам имени мамы. А потом подошла к человеку, который вызывал во мне сотню противоречивых чувств, и обняла его первой. Вздох облегчения раздался над ухом, и две сильные руки обернулись вокруг меня с осторожностью и трепетом.

– Я обещаю, что постараюсь стать лучшим дедом, чем был отцом. Спасибо, спасибо тебе, моя девочка. – Он что-то еще неразборчиво шептал, а за его плечом нарисовалась запыхавшаяся фигура моего мужа, держащего в руках плед с облаками, купленный по дороге из Уилмингтона в Нэшвилл. Я широко улыбнулась сквозь слезы, и вся хмурость стерлась с его лица.