Книга Теневая палитра, страница 38 – Тери Нова

Мне всегда нравилось готовить; мама хранила множество книг с рецептами, которые переходили из поколения в поколение, и мы часто тусовались на кухне, поэтому я научилась готовить довольно рано. В приемных семьях не всегда была возможность использовать свои навыки в полной мере. Мистер Кастильо круглосуточно курил в кухне одноэтажного задрипанного домишки и ненавидел, когда кто-нибудь слонялся поблизости, мешая ему читать засаленную газету. Поэтому я и еще трое приемных детей обычно перекусывали буррито и шоколадными кексами, купленными после школы в вагончике в трех улицах от дома. К счастью, этот период продлился всего несколько месяцев, прежде чем в багажнике мистера Кастильо нашли чемодан нелегальной травы.

Тогда меня передали в семью из восьми человек, где я была единственным приемным ребенком, что поначалу казалось даже странным. Но позже я поняла, почему они выбрали шестнадцатилетнюю девочку. Пока отец семейства Либретти сутками вкалывал на работе, его жена рожала детей по одному в год, совершенно запустив дом и себя. Вот тут-то и понадобилась Золушка, стирающая бесконечные пеленки, подрабатывающая нянькой за крышу над головой и возможность понежиться в настоящей горячей ванне раз в месяц по воскресеньям, когда Либретти загружались в микроавтобус и уезжали навестить бабушек в соседний город. Кухня в их доме была огромной, а вот выбор продуктов весьма скудным, так что, как и в прошлый раз, готовка была ограничена посредственными блюдами, приготовленными на скорую руку.

И вот, наконец, семья Аллен, где я прожила два года, засыпая в собственной комнате и развлекая пожилую супружескую пару разрезанием дымящегося шоколадного фондана и индейкой в пряном гранатовом соусе. Если бы не их взрослый тридцатидевятилетний сын, регулярно испепеляющий меня взглядом и сетующий на то, что Аллены могли бы потратить остатки жизни на путешествия, я бы наверняка осталась в их доме подольше. Но, в отличие от своих радушных любящих родителей, избалованный эгоцентричный Малкольм Аллен не был настроен терпеть мое присутствие. Хотя он давно уже съехал, что и стало причиной их тоски по своему занятому и недоступному ребенку, из-за которой, вероятно, они и взяли меня. Как бы то ни было, как только календарь отсчитал последние мгновения до моего восемнадцатилетия, мне выдали чемодан и с извиняющимся видом выпроводили на съемную квартиру.

Я не виню Алленов, ведь благодаря их щедрости я смогла сэкономить кучу заработанных в кафе денег и сейчас наконец держу в руках заветное свидетельство о поступлении на кулинарные курсы. Если буду прилежно учиться, то смогу устроиться в престижный ресторан, заработать себе на учебу, а потом наконец стать этнографом и отправиться в путешествие, изучая древние культуры разных стран.

Выбегаю из здания, аккуратно сворачивая свидетельство пополам; позже я уберу его в «Печальные тропики» Леви-Стросса, книгу, что стоит на книжной полке над моим письменным столом. Там оно будет в безопасности, пока я не куплю подходящую рамку. Это не более чем документ, подтверждающийфакт приема, но он значит для меня не меньше, чем диплом об окончании курсов. Я уже опаздываю на работу, но мне так не терпится поделиться новостью с кем-нибудь, может быть, позвонить миссис Аллен или Наоми. Почти добежав до светофора, врезаюсь во что-то твердое, и листок бумаги взмывает в воздух, а из меня вырывается приглушенный хрип боли.