Книга Обратная перспектива, страница 114 – Тери Нова

– Вот ты где, дрянь! Выходи, иначе в следующий раз это прилетит тебе в голову! – Злоба в голосе Норы пропитывает воздух ядом и становится настолько ощутимой, что толкает меня вверх, заставляя подняться на нетвердые ноги.

– Забери. Я не ела его, – шепчу, вынимая из кармана спелый плод, блестящий на солнце. Во рту должно бы пересохнуть, но, наоборот, скапливается слюна. Я так голодна, что нет сил стоять прямо.

– О-о, ты сожрешь его, не переживай. – Рот Норы растягивается в зловещей улыбке, когда она толкает биту в мою сторону, заставляя убрать протянутую руку, в которой по-прежнему зажато яблоко. – А мы посмотрим.

Ехидные смешки раздаются вокруг, и подруги Норы обступают меня со всех сторон, тесня к ржавому забору автомобильной свалки. Начинаю ненавидеть себя еще больше за это глупое импульсивное решение, подтолкнувшее меня взять чужое.

– П-пожалуйста, просто забери его, – почти умоляю, пробегая глазами от человека к человеку, но ни один взгляд, направленный в мою сторону, не содержит и капли сочувствия, лишь ничем не прикрытую злобу и желание причинить боль. – Прости, пожалуйста, просто возьми его, или я принесу тебе новое.

Мне негде взять другое яблоко, потому что, если бы это было так, я бы ни за что не стала красть. Я уже всем существом ненавижу себя и этот гадкий фрукт, но слишком поздно понимаю это, видя нездоровый блеск в глазах Норы, когда она говорит:

– Держите ее за руки! – Две ее подруги подхватывают меня и удерживают на месте, ужас сковывает тело, но сквозь оцепенение и страх продолжаю вырываться и бороться, яблоко выпадает из руки и катится по грязной земле, попадая в лужу из машинного масла. – Ты, грязная оборванка, трогала руками мои вещи, что еще ты украла?

– Ничего, больше ничего, клянусь… Только это. – Смотрю, как она подбирает яблоко и вертит в своей руке, впиваясь в кожицу ногтями, от чего остается след и капли сока текут по ее пальцам, смешиваясь с черными следами от масла.

– Обыщите ее! – снова приказывает Нора двум другим девочкам, те начинают рыскать у меня по карманам, дергая за одежду. Если они порвут хоть что-нибудь, Генриетта меня убьет. – Не рыпайся, сука, стой смирно!

Слезы градом катятся по щекам, меня охватывает стыд, невероятный по своей глубине. Чувствую, что вот-вот упаду, но меня держат слишком крепко, не давая даже нормально стоять. Полувишу, пока меня обыскивают, а когда ничего не находят, на секунду лицо Норы искривляется в разочаровании. Неужели она могла подумать, что я украду что-то действительно ценное?

– Хорошо, достаточно. – И вот теперь меня отпускают, наконец давая рухнуть к ногам той, кто возвел вокруг себя культ личности и теперь не дрогнет, потому что его преданные почитатели смотрят. Я знаю Нору не так давно, но вижу ее так же ясно, как один художник узнает в толпе другого по крохотным, едва уловимым пятнам краски на коже, по страсти, с которой глаза изучают мир… В Норе есть злоба, которая кипит и во мне, несмотря на тот факт, что мы все же разные. Она самая старшая в своей семье, и пару раз я наблюдала, как отец отчитывал ее на парковке, когда думал, что никто не смотрит. Ей так же больно внутри, поэтому решаю зацепиться за эту ее часть, надеясь быть услышанной.

– Мне жаль, что я так поступила, – все еще плачу, но продолжаю говорить. – Прости, я не хотела ничего такого, дело не в тебе. Я должна была что-нибудь съесть, дома мне не позволяют, пожалуйста, ты должна меня понять.