Книга Полный спектр, страница 137 – Тери Нова

– Через мой труп! – рычу я, идя в сторону канатов. Я не собираюсь вести этот диалог и планирую установить полный запрет на ее приближение к комплексу. Я просил вернуться ко мне, а не в долбаное скопище убийц.

– Идет, – пожимая плечами, Ремеди швыряет листок в сторону и принимает стойку.

Она, мать его, издевается?

– Я не собираюсь драться с тобой, – закатываю глаза, начиная снимать бинты с костяшек пальцев.

– Как хочешь, но я не отступлю. – Она бросается вперед, и кулак летит прямо мне в челюсть с такой силой, что голова откидывается назад. Я отшатываюсь ровно настолько, чтобы вовремя выпрямиться, но удар в колено прилетает так стремительно, что нога подгибается. – Ты. Разбил. Мое. Гребаное. Сердце.

Она наносит новый удар мне в голову, но я не двигаюсь, позволяя ей выплеснуть злость и обиду, лишь прикрывая пах, в основном потому, что ее ярость приводит эту часть моего тела в бешеный восторг.

– Я знаю, прости, я был полным кретином, – падая на мат, поднимаю глаза, чтобы взглянуть на нее снизу вверх.

– Вставай и дерись! – рявкает Ремеди, замахиваясь и ударяя меня коленом в живот.

– Нет!

– Да чтоб тебя! – Она яростно кричит, оседает на колени и заливается злыми слезами, закрывая руками лицо. – Я ненавижу тебя! Ненавижу! – бормочет Ремеди, и мое сердце умирает, когда эхо ее слов отдается в ушах.

– Знаю, малышка, я ненавижу себя еще больше. Мне жаль, – сажусь напротив нее, осторожно касаясь сгорбленной спины кончиками пальцев. – Я был зол и хотел отомстить за ложь, но еще больше хотел такую силу в своих рядах, это правда. Только вот я не могу смотреть, как женщина, которую я люблю больше жизни, погибает у меня на глазах.

– Это несправедливо, потому что вот уже целую жизнь я смотрю, как мужчина, которого я люблю, борется со злом в одиночку, – шепчет она, убирая руки от лица. Покрасневшие синие океаны полны слез. – Ты сказал, что хочешь, чтобы я была счастлива.

Мои губы плотно сжаты. Я мечтал услышать эти три слова гораздо дольше, чем представлял, а теперь и они убивают меня изнутри.

– Пожалуйста, Уэйд… Мы сделаем это вместе, как самая разрушительная буря в истории человечества. – Она подползает ближе и перемещается ко мне на колени, обвивая мою шею руками. Мои руки обхватывают ее заплаканные щеки, и наши глаза смотрят друг на друга с равной по силе мольбой и отчаянием. – Я заслужила право мести не меньше, чем ты.

Она права, и правда давит на грудь сильнее, чем невозможность удержать эту буйную стихию взаперти.

– Тогда пообещай мне, что не ослушаешься, если отдам приказ следовать в укрытие или спасаться в одиночку. На поле боя ты будешь слушать меня так же беспрекословно, как в спальне, без возражений и споров.

– Да, сэр, – выдыхает Ремеди мне в губы, ее рот зависает над моим, обжигая горячим дыханием.

– Черт. – Нет ничего, чего бы я не сделал для нее, и вот последняя опора моего упрямства рушится, когда я накрываю ее рот своим. – Я люблю тебя, мой Канзасский Торнадо, пиздец как сильно тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, мой Калифорнийский Ураган.

Обреченному миру повезло, что мы встретились!

Ремеди

Сотрудники «Стикса» входят в переговорный зал, занимая свои места, а я, затаив дыхание, ожидаю начала совещания. Уэйд, не вынимая изо рта лакричной палочки, расхаживает перед десятком огромных мониторов, на которые Линкольн выводит собранные данные, структурированные Наоми.