Книга Месть Красного Дракона, страница 95 – Элис Кларк

Болезненные воспоминания затуманивали разум, но все же не сорвались с губ. Незачем Николетте знать подробности. Я практически ни с кем этим не делился.

– Допустим. А мать?

– Лицемерка и потаскуха. В детстве предпочитала откупаться от меня игрушками, а когда подрос, и вовсе забыла о моем существовании. Все, что ее интересует, – банковский счет Герарда и хер ее личного телохранителя, с кем она периодически трахается на заднем сиденье авто.

– Мне жаль.

– Не говори глупости, – презрительно фыркнул я в ответ, – некоторым просто неведом материнский инстинкт. Мне, в любом случае, все равно.

– Наверняка в детстве это все же имело значение.

– Честно говоря, мне всегда было плевать.

– Не понимаю… – Ники слегка покачала головой.

– И не нужно. Мое детство – не лучшая тема для душевного разговора. Единственный, к кому я мог испытывать хоть какую-то симпатию в этой проклятой семейке, был мой брат Антонио. Но и с ним у нас непростые отношения – если потребуется, уничтожим друг друга без лишних сантиментов, – по нахмуренным бровям Николетты я видел, что она не может переварить эту информацию. Не она одна. Эмили тоже никогда не понимала, как семья может быть настолько разрозненной. Настолько чужой друг другу. – Не пытайся понять, Николетта. Мне не повезло иметь любящую семью, но я, как видишь, и без них прекрасно обошелся. Жалеть меня уж точно не нужно.

– И не собиралась. Просто… – она смотрела на меня, не отводя взгляда. Будто пыталась заглянуть в самую глубь, – я не знаю, каково это – не иметь поддержки со стороны семьи. Но, должно быть, тебе было очень одиноко.

Ее слова вонзились в мозг, будто осколки разорвавшейся гранаты. В ушах раздался протяжный звон, и перехватило дыхание. Фраза про одиночество всколыхнула еще одно непрошеное воспоминание, запертое глубоко внутри и не имеющее права вырываться из своего заточения вот так просто.

В день нашей с Мирандой годовщины она в очередной раз спросила про мой шрам, оставшийся после пулевого ранения. В тот момент я поддался слабости и рассказал ей. Про отца и инцидент с псом, про отношения с остальными членами семьи. Высказал все, что так долго таилось внутри. Обнажил перед ней душу. Ожидал увидеть на ее лице ужас, сожаление, но встретил лишь бесконечную нежность во взгляде. Миранда обняла меня и прошептала: «Должно быть, тебе было очень одиноко. Но теперь у тебя есть я. Просто помни об этом. Я никогда не сделаю тебе больно». Ложь, так легко сорвавшаяся с ее губ, снова звучала в моей голове, вторя словам Николетты про одиночество. Уже многие годы мне удавалось не вспоминать о голубоглазом проклятии. Но сегодня видения уже дважды вырывались наружу.

Вытянув из правого кармана пачку сигарет, достал одну и зажал зубами. Нужно было отвлечься. Но не успел я поднести зажигалку, как Николетта выдернула сигарету у меня изо рта одним резким движением.

– Совсем с ума сошел? – прохрипела она и сломала ее пополам. – Соображаешь, где находишься?

Черт, девчонка права, в этом царстве «Барби» точно не оценят смолящего парня, который и так слишком выделялся.

– Мне нужно проветриться. – Встав, я бросил на стол несколько купюр, покрывавших сумму нашего обеда, и направился к выходу, бросив через плечо: – Буду ждать снаружи.

Отойдя на несколько метров от здания кафе, наконец-то закурил.