Книга Любовь под одним переплетом, страница 25 – Лера Деревянкина

– Нет, из области, посёлок под Коломной. Но ехать до института далеко, поэтому взяла общежитие. А ты?

– Я жил в Питере.

Горелов вроде бы тоже из Питера.

– А с Вячеславом Романовичем познакомились уже в институте?

– Не совсем. – Амир делает ещё один глоток, и его кружка сразу же пустеет на одну треть. – Слава мой троюродный брат.

– Шутишь? – Вопрос срывается с губ. Никогда бы не подумала, что чёрноволосый Амир – родственник нашего мастера, обладателя платиновой шевелюры.

– Мы жили на соседних улицах, Славик очень хорошо дружил с моим старшим братом. Мы же с ним стали общаться только после того, как мне исполнилось восемнадцать и я переехал в Москву. Я поступил в наш литературный, а у него тогда вышел первый хит. То, что он тоже станет преподавать в нашем институте, стало неожиданностью и для меня.

– А зачем тебе мастерская? – Теперь, зная все вводные, участие Амира в мастерской вызывает ещё больше вопросов.

– Я бы хотел сказать, что Горелов меня заставил, но это не так. Точнее не совсем так. Первый год в аспирантуре был тяжёлым, и я почти ничего не писал.

– А мастерская тебя мотивирует?

– Скорее помогает сфокусироваться.

Ага, значит, и одиночка Амир иногда нуждается в помощи.

– А у тебя какая мотивация? – теперь спрашивает брюнет. Этот вопрос неожиданный, нерядовой.

Перевожу взгляд на окно. Дождь почти прошёл, и на улице снова появились люди.

– Я хочу доказать родителям, что моя мечта не глупость. И что жить, занимаясь нелюбимым делом, – необязательная часть программы.

Произнеся это, снова поворачиваюсь к брюнету. В глазах Амира удивление и… интерес? Ну да, может, такими вещами не делятся с первым встречным, но это то, в чём я убеждена. То, о чём я могу кричать, и пусть все меня слышат.

– Но на писательстве сложно заработать, – нравоучительно говорит Амир.

– И тем не менее в своё свободное время ты предпочёл ходить на мастерскую и сидеть тут со мной, а не валяться перед телевизором и ругаться на звёзд, у которых, в отличие от тебя, что-то получилось.

Произнося эти слова, я говорила их не Амиру, а своему отцу, и немного забылась.

– Прости, я…

– Я понимаю.

Чёрные глаза прожигают меня насквозь, но почему-то сейчас вместо нездорового трепета я чувствую спокойствие.

Экран телефона Амира загорается, и из динамиков начинает играть песня Thirty Seconds To Mars «Dangerous Night».

– Да, Альберт Мирославович? – отвечает на звонок Амир. – Нет, ушёл. Нет. Мой рабочий день закончился. Это вообще никак не подождёт? – Амир раздражённо прикрывает глаза и пальцами обхватывает переносицу. – Хорошо, скоро буду.

Он бросает трубку и говорит:

– Прости.

– Ничего.

То, что мы встретились, уже можно считать успехом. Но вот захочет ли Амир повторить этот успех?

– Было бы хорошо ещё раз встретиться до мастерской, – словно прочитав мои мысли, говорит Амир, вставая из-за стола.

– Да, конечно! Как насчёт понедельника?

– Понедельник. – Амир задумчиво смотрит вперёд. – Замечательно.

Амир уходит, я же решаю ещё немного посидеть в кофейне. Беру себе два фисташковых макарунса и прошу приготовить мне ещё один кофе.

– Средний капучино без сахара. – Поддавшись порыву, диктую бариста тот же напиток, что брал себе брюнет. Но затем в последний момент, когда парень за кассой уже направляется к кофейной машине, добавляю: – Хотя нет, добавьте ещё вишнёвый сироп, пожалуйста. И, если можно, кокосовую стружку.