Книга Ты моя одержимость, страница 90 – Лера Деревянкина

Будь у него какие-то чувства ко мне, он бы, наверное, об этом сказал.

– Так спроси у него, почему он исчез из твоей жизни ровно в тот момент, когда ты начала встречаться с другим.

Эле удается посеять во мне зерно сомнения. Снова и снова прокручиваю события последних лет. Два года. Я начала встречаться с Мишей. Вадим пропал со всех радаров. Совпадение?

Игра кончается ничьей, чего и следовало ожидать. Вадим и Ян – упертые бараны. Если бы не администрация бассейна, пришедшая нас выгонять, они бы оставались в воде до тех пор, пока кто-то из них не выиграет, ну или, в их случае, не умрет.

После игры возвращаемся на турбазу и, захватив из домиков теплые пледы, идем к берегу. Парни разжигают здоровенный костер. Ни он, ни куртки, ни даже пледы не спасают от холодного ветра, но это не мешает нам наслаждаться моментом. Завороженно смотрю на языки пламени, разрезающие тьму вечера и устремляющиеся прямо к звездам.

– Нравится?

Вадим накидывает мне на плечи и свой плед и осторожно приобнимает сзади. Нравится. Очень.

– Гоу в ассоциации? – предлагает Даша, и ребята подхватывают эту идею.

– По кругу или с именинника? – уточняет Эля.

– По кругу, – молниеносно отвечает Вадим.

Кто бы сомневался.

– Короче, – начинает объяснять правила Даша. – Один человек – одно слово-ассоциация от каждого, без объяснений.

Звучит необычно, никогда не играла в такие ассоциации. Но интересно узнать, кто и что о тебе думает.

Слушаю вполуха, только тех, кого хорошо знаю, в основном же просто растворяюсь в моментах этого вечера. Костер, плед, звезды, жареный хлеб, песок, шум волн, Вадим, сидящий рядом.

Ян: волк, гром, лидер, вода, страсть. Опасный, спокойный, разрушительный, эмоциональный.

Эля: одуван, буря, бесстрашие, выбор, летний вечер. Последовательная, взрывная, всегда выбирает свой путь и себя.

Очередь доходит до меня. Кто я? Меня здесь знают единицы. И только один знает меня слишком хорошо.

Для Эли я кошка, для Насти огонь, Ян неожиданно называет меня мартышкой. Это запрещенный прием, так должен был ответить Вадим. Тогда что же он скажет?

– Одержимость, – произносит Вадим глухо.

Одержимость. И никаких шуток? Это признание вызывает смешанные чувства в контексте нашего недавнего разговора с Элей. Что, если все эти годы я действительно была слепа и не замечала того, кто всегда был ближе всех? Паршиво, и от этого еще хуже.

И, наконец, Вадим. Душа, взрыв, друг, ураган, веселье, верность… Моя очередь. Прикрываю глаза, чтобы подумать. Вроде игра, но это совсем не просто.

– Дом, – называю свою ассоциацию.

– Почему именно это? – спрашивает тихо Вадим.

Поворачиваюсь к парню и все же решаюсь озвучить то, что занимало мои мысли последние три дня:

– Потому что только рядом с тобой я чувствую себя дома. Ты и есть мой дом и моя семья.

– Мартышка… – шепчет он и утыкается в мои волосы.

– Ты назвал меня иначе, – стараясь разрядить обстановку, напоминаю ему.

– Да, – Вадим наклоняется еще ближе, – ты моя одержимость, мой гребаный капкан. Но еще ты все равно моя мартышка, и я придушу Яна, ведь только я имею право так тебя называть.

– Собственник… – закатываю глаза.

– Всегда им был.

Но это признание выглядит таким интимным, что вся аура компанейского парня вмиг стирается, открывая взору что-то более глубокое и ранимое. Завтра мы все уедем домой. И вроде бы все вернется на круги своя и станет как прежде. Но станет ли для меня? Вспоминаю слова Эли: «Это место во многом изменило мою жизнь».