Книга Предел прочности, страница 34 – Анастасия Стер

Он передал ключи, обнимая меня, словно дальнюю родственницу, и я сделала мысленную пометку: обязательно найти время и поболтать со Стэном, хотя бы во время обеда.

На парковке я кинула ключи Сэму — хочу развалиться на пассажирском сидении, а не следить за сумасшедшим движением, которым страдает наш город в такое время. Он разблокировал машину и мы выехали в сторону полицейского отдела. Судя по навигатору, ехать нам минут пятнадцать, если не учитывать пробки. Я прикинула в голове это расстояние — восточный отдел. Там работает Боб, с которым мы неплохо ладим, поэтому возможно наш визит не обернется катастрофой.

— Как думаешь насколько близко нам удастся к ним подобраться? Мы же вышли на верный след, осталось найти эту команду мстителей и просто убрать всех с шахматной доски, — сказал Сэм, заглушая радио.

— Если бы все было так просто, Сэмми, их бы уже давно уничтожили тюремные охранники, — я смотрела в окно, отбивая рванный ритм ногтями по коленке, — ночью, когда вышла на Дьюэль, я подумала, что дело к утру будет закрыто. Ну, установим их личности по тату и просто пересажаем в разные колонии. А потом я остудила голову и поняла, что мы имеем дело с мафией, а не с любителями.

— Так а в чем ты была не права? Я тоже сразу подумал о переселении. Обрубим связь между ними и все: система разрушена. Друг без друга они никто, быстро отдадут нам Мэтта и Дани.

— Да не поможет тут переселение, понимаешь? Просто вдумайся: они смогли из колонии держать в страхе людей здесь, прямо на улице. Это значит, что мозги у них работают лучше, чем у семидесяти процентов людей. Да и в целом, опираясь на портреты подобных личностей, я могу тебе сказать, что они не смогут просто выйти из системы и делать вид, будто ничего не было, — я опустила стекло и закурила. — Это для нас мафия — слово, обозначающее дерьмовые поступки, а для них это все отдельное государство. У них есть свои законы, правила… они считают друг друга семьей. Даже по отдельности каждый из них предан своим братьям, — ясделала паузу длиною в две затяжки. — Все, что мы можем сделать — использовать мозги. Сделать так, чтобы их синдикат просто распался на атомы, исчез. Канул в лету, как очередная байка, которую дети будут рассказывать друг другу в темноте и шепотом.

— А скажи честно, тебе не страшно вставать на тропу войны с такими людьми? Ну, мне просто интересно, что ты чувствуешь когда изучаешь и работаешь с отбросами общества, типа маньяков, убийц?

Наверное Сэм ожидает, что я начну говорить про страх или отвращение. Многие люди охают и закрывают рот ладонью, смотря сюжеты про очередного психопата-педофила или маньяка, который убивает женщин. И это является нормальной реакцией — здоровые люди потому и являются таковыми, что их мозг и психика просто отвергают такое зверство. А что касается меня… Что я чувствую? Интерес. Жажду исследования. Азарт. Но не потому, что я тоже психопатка, которая может расчленить человека, чтобы потрогать его сердце.

В детстве, когда я впервые прочитала в газете о педофиле, напавшего на мальчика, мне стало интересно почему он это сделал. Конечно мне стало страшно и какое-то время я бегала ночью в комнату к родителям, боясь секретов темноты, но мой интерес никуда не пропадал.

Я начала смотреть видео, читать книги, чтобы понять почему же кто-то смотрит на детей хладнокровно, а кто-то — возбуждается. Мой детский мозг не мог переварить такую информацию, поэтому я просто забыла о своем микроисследовании, переключаясь на тысячи других дел. А вот взрослая версия меня наконец смогла включить критическое мышление и логику. В Академии мы проходили психологию и множество других дисциплин, чтобы проникать в голову преступников и смотреть на мир их глазами. Думать их мозгом. Действовать их телом. Только так мы можем делать свою работу.