Книга Предел прочности, страница 49 – Анастасия Стер

— Какого хрена ты тут забыл?

Он тяжело дышал, как будто бы похрюкивая на выдохах, и нервно дергал вытянутыми руками, желая выдернуть их из плотных оков желтой ткани. Его щеки сжались между предплечьями и он действительно был похож на свинью перед потрошением. Я подошел ближе, практически касаясь его носа, и провел ножом по его щеке, оставляя за собой тонкий шлейф из проступающей крови. Адриан, стоя сзади него, начал заточкой обводить контур его татуировки, отчего ублюдок зашипел, закрывая глаза, которые быстро наполнялись слезами.

— Д-д-дон послал разведать обстановку и убить кого-то из вас, — наконец сказал он с сильным акцентом и срывающимся тоном, выгибаясь корпусом вперед и издавая истошный крик, за что я полоснул его ножом по низу живота, немного цепляя пупок.

— Что же интересного ты успел доложить своему папочке? — спросил я, рисуя неглубокую сетку на его животе. Кровь уже лилась не переставая, стекая струйками по моим длинным пальцам, исчезая в больших рукавах желтой робы.

— Н-ничего, я клянусь, ничего, — я углубил порез, зачарованно наблюдая, как кончик ножа исчезает под молочной кожей.

Этот вид настолько привлек меня, что я начал просовывать лезвие еще глубже, позволяя крови брызгать маленьким фонтанчиком и хаотично стекать вниз. Я чуть было не присел, чтобы лучше видеть игру стали и плоти, но в реальность меня вернул истошный крик ублюдка и мне пришлось вынуть нож, чтобы провести кончикомпо его губам тихо шипя.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали, правда? — я говорил полушепотом и смотрел как слезы сбегают по его щекам, — ты пришел на нашу землю со своими порядками, а так не делается. Сейчас ты получаешь заслуженное наказание за свой проступок.

Я засунул указательный палец в один из надрезов на его животе. Было очень узко и я слышал хлюпающие звуки, но это не помешало мне начать лихорадочно двигать им и прокручивать его из стороны в сторону. Он кричал и вырывался, потому что вдобавок к этой боли, Адриан сзади срезал куски его татуированной кожи.

Я наблюдал за его жалкими попытками вырваться и попросить о пощаде, и мне было интересно какие чувства он испытывает. Страх? Сожаление? Раскаяние? Может быть он вспоминает о своих друзьях, семье? Передает им мысленные извинения или шепчет слова о любви.

В моей душе была пустота. Ни его слезы, ни его крики не задели ни одну струну внутри меня. Я не понимал его, я не перенимал его эмоции и чувства. Только считывал их. Я еще раз убедился, что во мне нет ни капли эмпатии. Эта истина иногда больно ударяет по моему сознанию, еще раз напоминая, что я испорченный, лишь пародия на человека. Но с другой стороны, мне гораздо легче жить, не понимая и не принимая других людей. С моим образом жизни так действительно будет лучше.

Я продолжал хаотичные движения своих пальцев и смотрел на его гримасу боли. Не было понимания, что он кричит и плачет из-за моих действий. Казалось, что я смотрю кино и наблюдаю за терзаниями главного героя, сидя на диване в своей гостиной. Даже в этом сценарии я не сочувствовал и не сопереживал. Только сладкое чувство удовольствия прокатывалось по моему телу, не доставляя радости или кайфа. Абсолютно пустое ощущение с пресным привкусом удовлетворения.

— Ты станешь посланием для своего Дона. Больше ни одна шавка не посмеет лезть на нашу территорию и на нашу землю. Обещаю, ты умрешь не в одиночестве. Я буду рядом, пока ты не испустишь свой последний вздох, — мои губы шевелились, но свою же речь я слышал как будто из-под воды.