Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 49 – Таша Мисник

Эзра

Три вещи, которые я понял за последние пятнадцать минут: первая – шерсть альпака успокаивает нервы и развивает мелкую моторику рук; вторая – этот темнокожий амбал явно не ее парень; и третья – у меня есть шанс на искупление. С каких-то пор оно мне потребовалось? С каких-то пор у меня проснулась… Совесть? Она спала уже долгие годы и тут решила дать о себе знать.

«С чего бы?».

Если бы я сам знал ответ.

***

Пока Панда выпроваживает своего гостя, а не меня, оглядываю небольшую гостиную, объединенную с кухней, уже в третий раз. Она настолько крохотная, что в ней едва умещается светлый двухместный диван в тон старых обоев, на котором едва умещаюсь я сам, моя куртка и ее пушистая шуба. А еще парочка дурацких декоративных подушек, которые только крадут драгоценные дюймы свободного пространства.

Здесь даже стулья, тумбочки и обеденный стол, визуально отделяющий зону кухни от гостиной, выглядят гораздо меньше стандартной мебели, как будто Серена специально выискивала квартиру под стать своим параметрам. Но должен признать, вся эта миниатюрность, кремовая палитра, легкий, едва уловимый запах корицы в воздухе и даже эти идиотские декоративные подушки собираются в единую, довольно милую и уютную картинку.

«Как и сама она».

– Эзра, ты кретин… – тут же зажмуриваюсь от абсурдности своих мыслей.

– Самокритично, но не могу не согласиться, – оборачиваюсь на ее голос и вижу Серену, застывшую в дверном проеме. – Эй! Хватит лапать грязными руками мою белую шубу!

– Они чистые, – я даже не заметил, как снова запустил пальцы в груду шерсти.

– Ага, как и весь ты. Я слышала про отсутствие душа. А он бы тебе не помешал. Паршиво выглядишь.

– Это намек? – вскидываю бровь и смотрю прямо в глаза. – Я согласен, только если ты потрешь мне спинку.

– Ты невыносим, – она закатывает глаза и складывает руки на груди.

– Не поверишь, насколько часто я это слышу.

– Охотно верю.

Только сейчас обращаю внимание на ее домашний прикид, состоящий из длинной бесформенной футболки с затертым принтом на груди и шерстяных носков, которые достают ей до середины лодыжки. По носкам бегают какие-то смешные оленьи морды. И как только я раньше не заметил этот кусок милого безвкусия.

Усмехаюсь и скольжу взглядом по ее стройным ногам, оголенным коленям, вдоль заношенной футболки к выпирающимиз-под нее ключицам. Наверное, она совсем недавно выбралась из душа, потому что черные волосы еще не до конца просохли, и некоторые пряди прилипли к тонкой шее.

На фарфоровой коже нет ни капли косметики, отчего черные родинки на обеих щеках кажутся еще ярче, но даже они меркнут по сравнению с сиянием темно-синих глаз, от которых невозможно оторвать взгляд. Вот почему я даже не заметил морды этих идиотских оленей на ее ногах. Вот почему не прочитал до сих пор надпись на футболке.

«Эзра, соберись!».

– Чего уставился? – хмурится она и проходит в гостиную, наверное, думая, что так избавится от моего пристального взгляда.

Не избавится. Странно, но мне нравится наблюдать за ней. Даже когда она бесится. Особенно, когда она бесится. И смешно хмурит брови, вот прям как сейчас.

«Эзра, очнись!».

– Юджи уже ушел? – наконец, высвобождаю альпака из плена своих рук и встаю с дивана. – Как жаль… Я даже не успел попрощаться. Уже скучаю по этому красавчику…