Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 8 – Таша Мисник

– Сам удивляюсь. Ладно, мне пора, – сползаю со стула и вытираю губы тыльной стороной ладони. – Нужно остудить промежность Рэйчел, раз уж ты снова меня отшила, – издаю театральный вздох огорчения. – И напомни мне завтра уволить тебя за несоблюдение субординации.

– Несомненно, – Стенли бросает мне вслед. – Не нарушаем традиций.

– Само собой.

– Надеюсь, у тебя не встанет.

– Я начну готовить егов такси, – указываю взглядом на область ширинки и набрасываю на плечи кожаную куртку. – Приятно, что ты переживаешь.

В спину летит очередной смешок Стенли и звук захлопнувшейся двери бара. Постепенно просыпающийся Бостон встречает меня зимним ливнем. Больше, чем себя, я ненавижу этот город, хоть и являюсь полным его олицетворением. Холодный, черствый и безразличный. А когда грянет мороз – и обледеневший. Как и в нем, во мне нет места чувствам. И если бы у меня не было родного брата,им бы стал старик-Бостон. Этот Бостон, каким он является сейчас. Ведь десять лет назад он бушевал для меня самыми яркими красками. Десять лет назад он жил. Ведь тогда еще был жив и я.

Такси, в котором я едва не засыпаю, довозит меня до восточной части города к дому той самой Рэйчел, фамилии которой я даже не знаю. А, наверное, должен был, раз трахаю ее уже около полугода. Хотя… Мне абсолютно плевать.

Ступаю из машины в лужу и уже жалею о том, что вообще приехал сюда. Я снова перебрал и едва стою на ногах. Пока тащился несколько кварталов, перехотел даже видеть ее смазливую мордашку. Волоку свое тело по лестнице и представляю, с каким выражением лица она, как обычно, откроет дверь: улыбка растянет алые губы, припухшие от нескольких инъекций, отчего подправленный хирургом нос слегка вздернется, голубые глаза засияют от счастья, а объемные ресницы заморгают слишком часто. Она будет рада видеть меня даже в таком омерзительном состоянии, а я буду думать лишь о том, как бы быстрее красный контур ее губ сомкнулся на моем члене.

– Эзра! – Рэйчел открывает дверь с первого звонка, как будто сидела у нее, как собака. – Я так ждала тебя.

– Не спала что ли? – переступаю порог и, не разуваясь, прохожу в квартиру.

Грязь с мокрой улицы отпечатывается на светло-коричневом полу, а затем и на кремовом ворсистом ковре, но Рэйчел, как обычно, не говорит ни слова.

– Нет, – она плетется за мной, поправляя белокурые кудри, и делает вид, что не замечает моей наглости. Она привыкла. – Говорю же, что ждала тебя.

– А я говорил ждать, раздвинув ноги шире, – падаю на кожаный диван и облегченно выдыхаю от усталости, разбросив руки по спинке.

– Ты такой нетерпеливый, – смеется она, прищуривая голубые глаза. – Думал обо мне сегодня?

– Ага, – даже не пытаюсь насытить голос энтузиазмом. – Так… Ждала меня, говоришь? – устраиваюсь поудобнее на диване и прикладываю руки к пряжке ремня.

– Да.

– Скучала? – молния на джинсах ползет вниз, и она медленно подходит ближе.

– Очень.

– Покажи, как сильно ты скучала.

Одного моего взгляда достаточно, чтобы Рэйчел встала на колени. Она улыбается и поглядывает на меня исподлобья, высвобождая член из боксеров.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – шепчет она и пробегается пальчиками по головке прежде, чем коснуться ее языком.

Я не отвечаю. Хватаю ее за волосы и наматываювыбеленные пряди на кулак, насаживая ее глубже. Из моих уст вырывается стон. Это то, что сегодня поможет мне расслабиться. То, что прервет гнев. Утолит ненависть к себе. Ко всем. К малолетке в идиотской шубе, осмелившейся мне дерзить. Рэйчел сделает все так, как мне нравится. Так, как я хочу. И проглотит каждое мое недовольство.