Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 141 – Таша Мисник

– Здравствуй, Сатана, – Серена льнет к моему уху с заднего сидения и касается щетины кончиками ногтей. Она тоже помнит.

– У меня встал… Иди сюда, моя чертовка, – целую тыльную сторону ее ладони и тяну Серену к себе.

– Вы оба ненормальные извращенцы, вы в курсе? – с пассажирского сидения заявляет Шейн, который все это время наблюдает за нами.

– Поэтому она бы никогда и не выбрала тебя, задрот.

Серена смеется и откидывается обратно на заднее сидение, а я еду дальше к парковке. Сегодня вместо Ника Бостона будет ждать другой сюрприз. Надеюсь, приятный.

* * *

Серена стоит у капота и машет рукой Бостону, который неуверенно подступает к машине. Мы с Шейном сидим в салоне и, кажется, не дышим.

Бостон может отказаться. Может закатить истерику и не поехать с нами. Но вместо этого он берет Серену за руку и идет к машине. Мы с Шейном, как по команде, выходим и пропускаем их внутрь салона. Без единого слова. Без зрительного контакта. Мне почему-то так страшно смотреть Бостону в глаза, как будто, если взгляну, прочитаю там о ненависти.

Все дорогу едем молча. Я изредка бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю, как Серена сжимает ладонь Бостона. Он же смотрит в окно.

– Куда мы едем? – тихо произносит Бостон, когда мы подъезжаем к окраине города.

– К твоей маме, – отвечаю я и слышу, как тяжело выдыхает Шейн. Ему тоже это впервой. И я должен был показать ему это место раньше. Я гребаный идиот.

Серена обнимает Бостона. Сжимает его так же крепко, как сейчас в груди сжимается мое сердце. Я тоже хочу обнять своего сына. Но знаю, что не захочет он.

* * *

Городское кладбище встречает нас скрипом старой калитки и завыванием весеннего ветра между старых могил. Он треплет мокрую траву и путается у нас в волосах. Развивает подолы пальто Шейна и длинные черные локоны Серены. Подталкивает нас дальше. Вглубь скорби, слез и болезненных воспоминаний. Прямиком к надписи на надгробной плите «Покойся с миром, Джейд Мур».

Мы останавливаемся.

Я не был здесь больше года. Впервые пропустил годовщину ее смерти. Впервые не укрыл могилу букетом белых лилий. Впервые не проронил слез. Видимо, чтобы разделить сейчас свою скорбь с Шейном и Бостоном.

Передаю букет цветов Шейну. Его руки дрожат. Он вглядывается в вырезанные буквы ее имени и не может оторвать от них глаз. Молчит и Бостон. Он не выпускает ладонь Серены из своих рук и смотрит на могилу своей матери.

– Привет, Джейд… – шепчет Шейн, и ветер сдувает с его щеки слезу.

Брат склоняется на одно колено, расчищает плиту рукой и кладет туда белые лилии.

Шейн замирает и накрывает ладонью лицо. Опускает веки и придавливает их пальцами. Вижу, как подрагивают его плечи. Он плачет. Серена прикусывает губу и смахивает накатившие слезы. Бостон выпускает ее руку и нерешительно ступает ближе к могиле.

– Привет, мама…

Я сдаюсь.

Те, кто говорят, что мужчины не плачут, – лгут.

Нас здесь трое. И плачет каждый. Горячие слезы катятся по щекам, и я больше не могу их сдерживать. Больше не хочу.

Серена обвивает мою руку и прижимается к плечу.

– Я с тобой, – шепчет она, и сплетает наши пальцы в замо́к.

Мы стоим позади Шейна и Бостона. Молчим и позволяем своим эмоциям выходить наружу. Позволяем слезам падать на землю вместе с каплями дождя. Позволяем нашим сердцам ныть.

Бостон вытаскивает из внутреннего кармана куртки свой дневник и кладет его на могилу Джейд рядом с букетом белых лилий.