Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 72 – Таша Мисник

– Скажи спасибо Серене.

Я облегченно выдыхаю. С плеч как будто свалился многотонный груз. Эзра скрывается в гостиной, а я помогаю Шейну снять пальто.

– Ты наврала мне, – говорит он, когда мы остаемся наедине. – Сказала, что предупредила Эзру.

– Ну прости. Все ведь обошлось.

– Если бы я знал, я бы не пришел.

– Поэтому я соврала.

– Серена… – вздыхает Шейн. – Все слишком сложно. Если ты думаешь, что можешь примирить нас, ты ошибаешься. Между нами с Эзрой – десять лет безмолвной ссоры. Десять лет молчания и ненависти друг к другу. Это не исчезает бесследно. Он не перестанет меня ненавидеть за один день.

– Я понимаю. Именно поэтому пошла на риск. Я не пытаюсь вас примирить. Я пытаюсь сдвинуть давнюю ссору с мертвой точки. Начните хотя бы говорить, а не махать кулаками. И тебе, и ему, есть что сказать. По-моему, сейчас самое время.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – искренний взгляд Шейна устремляется мне в глаза.

– Я знаю Эзру… Он сложный человек. Но он все поймет. Заставь его себя выслушать.

– Ты будешь рядом? – его ладони накрывают мои плечи.

– Без меня вы поубиваете друг друга, – усмехаюсь и ловлю мягкую улыбку Шейна. Добрую. Теплую. Совсем как у отца. – Пойдем.

– Не знал, что у Эзры такой взрослый сын, – шепчет Шейн, пока я провожаю его в гостиную.

– Ему десять. И он невероятно смышленый.

– И очень похож на Эзру.

Я на мгновение цепенею.

«И на тебя».

* * *

Эзра сидит во главе стола, справа я, затем Юджин и Стенли. Напротив – Бостон, Ник и Шейн. Напряженная пауза уже порядком затянулась. Стук приборов об тарелки надоел. Он раздражает не меньше, чем звон бокалов и звучных глотков, которые невозможно скрыть в тишине. Эзра отрезает кусок прожаренного стейка и жует его так, будто впивается зубами не в говядину, а в шею Шейна. Он смотрит на него. Прожигает взглядом. И удивительно, что еда не встала у Шейна поперек горла.

Ник нарушает это безумное натянутое спокойствие и прочищает горло, затем встает, подняв стакан с ви́ски.

– Эзра… – Никсмотрит ему прямо в глаза. – Я никогда тебе этого не говорил, но должен был повторять каждый день. Я очень тобой горжусь. У тебя невероятно сильный дух. У тебя доброе сердце. И я знаю это, как никто другой. Да, ты упрям. Да, вспыльчив. Но ты хороший человек. Я рад, что смог воспитать такого мужчину. Я горжусь, что у меня такой старший сын. Ты ошибался. Все мы ошибаемся, но… Я горжусь каждым твоим поступком, Эзра, – в глазах Ника скапливаются слезы, а Эзра крепче сжимает в руке рокс, но не отводит взгляда от отца. – И спасибо тебе за Бостона. Я люблю вас всем сердцем. Тебя. Своего внука. И… Младшего сына.

Взгляд Эзры на долю секунды метается к брату, и они оба напрягаются.

– Мы семья, – добавляет Ник. – И всегда можем положиться друг на друга. Даже когда кажется, что связь между нами утеряна, – он внимательно смотрит на Шейна. – Так всего лишь кажется, – пристальный взгляд Ника устремляется к Эзре. – За тебя, Эзра. За моего сына. За мою гордость. За того, кто не дал мне упасть, когда было тяжело. Я люблю тебя.

– И я тебя… – шепчет Эзра. – Папа…

Я замечаю, как Стенли снова тихо плачет, и только тогда понимаю, что и по моим щекам катятся слезы.

– За тебя, Эзра, – раздается голос Шейна, едва Эзра успевает сделать глоток ви́ски. – За то, кем ты был. Моим старшим братом, который стоял за меня горой. Который помогал с математикой и учил играть в приставку. Который ночью закрывал мне уши ладонями и оберегал от ссор родителей. Я все помню.