Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 85 – Таша Мисник

Шейн делает глоток и распечатывает письмо. Его руки трясутся. Как и мои. Я крепче сжимаю рокс и отхожу от стойки на пару шагов к панорамным окнам. Фокусирую взгляд на размытых огнях ночного Бостона. Снова идет дождь. Как же он, мать его, осточертел.

– Мой милый Шейн, – я делаю глоток и закрываю глаза под голос брата.

«Я написала столько писем, а это не знаю, как начать. Глупо, правда?

Наверное, потому что мой поступок будет так же глуп. И ты никогда меня за это не простишь. Но я не могу иначе. Мне не хватает воздуха.

Все стало слишком сложным.

Мне больше нечем дышать.

Наша любовь больше не окрыляет. Я больше не летаю.

И с каждым днем мне все больше кажется, что это все мы просто придумали.

Мы слишком молоды. Мы слишком многого не видели, не ощущали, еще не испытывали. Нам открыты все дороги – только иди. Выбирай любой путь – шагай вперед. Изведывай.

И я выбрала свой.

Но он далек от тебя, Шейн.

Прости.

Джейд.».

Шейн замолкает, а я не замечаю, как высушил стакан до дна. Кажется, все это время я даже не дышал. Не моргал. Не шевелился. Я застрял в прошлом и буквально слышал ее голос.

Господи…

Зажмуриваюсь изо всех сил и прогоняю скопившиеся в уголках глаз слезы.

– Ты доволен? – тихо спрашивает Шейн, и я улавливаю вибрацию в его голосе.

– Прочитай еще раз.

– Издеваешься?!

– Прочитай, блять, еще один гребаный раз! – разворачиваюсь к нему лицом и настигаю за пару широких шагов. Громко ударяю роксом об столешницу и застываю возле Шейна, глаза которого отчетливо блестят от слез.

– Я не буду больше это читать, – резко успокаивается он. – Если хочешь, можешь оставить письмо себе. Мне оно не нужно. Вообще не понимаю, для чего хранил его все это время.

Он оставляет недопитый ви́ски и разворачивается, чтобы уйти. А я беру в руки письмо. Сердце стынет. Бумага пожухла и местами вздулась. Чернила выцвели. Я вглядываюсь в знакомые буквы. Некоторые из них размыты. Но я не нахожу в них Джейд.

– Шейн, постой! – догоняю его в холле.

– Я же сказал, что можешь оставить его себе. Мне не нужна эта память. Она причиняет только боль.

– Это писала не Джейд.

– Ты тронулся умом, – он снова разворачивается к двери, но я одергиваю его и заставляю вернуться.

– Сюда посмотри. Ее подпись. «Джейд». Видишь? Она никогда так не подписывала письма. Она всегда писала: «Д. Мур». И вместо «у» рисовала сердце. Всегда.

– Ты откуда знаешь?

Я на секунду заминаюсь. Знаю.

– Она писала мне в тюрьму. Очень часто.

– Прекрасно, – Шейн сбрасывает мою руку со своего предплечья. – Так вот о каком «множестве писем» идет речь в начале ее послания.

– Твою ж мать! Гребаный Кёртис, ты можешь на минуту успокоиться и услышать то, что я тебе говорю! – толкаю его в грудь. – Джейд не писала так! Это, блять, даже не ее почерк! Я уж точно знаю!

– О ну конечно! – взрывается Шейн. – Ты до хрена о ней знал, так? Душу ее знал. Сердце. Всю ее знал! А ты знал, как сильно я ее любил?! Как я готов был прибить тебя и сесть за это, когда узнал, что она живет у тебя?! Знал, чего мне стоило сдерживаться?! – теперь он толкает меня в грудь, и я пячусь назад от неожиданности. – Знал, что творилось у меня внутри? Знал, что я с собой сделал, чтобы ее забыть?

Он еще раз толкает, и я упираюсьспиной в стену. Шейн хватает меня за плечи и встряхивает, а я просто немею и не могу пошевелить даже пальцем.