Книга Под слезами Бостона. Часть 2, страница 90 – Таша Мисник

– Кто я такая?! Кто я?! – взвываю под рев океана и забираюсь выше, ступая на железные прутья ограждения. – Кто?!

В ответ волны с грохотом разбиваются об пирс. Холодные брызги долетают до моего лица. Смешиваются со слезами. Волосы раздувает ледяной ветер. Они путаются и хлещут по зареванным щекам, а у меня не остается сил даже их убрать. Я сползаю с ограждения, сгибаю колени и сажусь на корточки, обхватывая себя руками.

Я потеряна.

С неба падают редкие капли дождя, я задираю голову, подставляя под них лицо. Хотелось бы захлебнуться и умереть. Или хотя бы заболеть, чтобы провести в агонии и беспамятстве несколько ближайших дней. Иначе я этого не вынесу.

– Кто я теперьтакая?

– Ты была и останешься Пандой.

Что?

– Бостон?! – я протираю глаза и замечаю, как ко мне сквозь туман движется силуэт. – Что ты здесь делаешь?

Кажется, у меня галлюцинации.

– А ты зачем убежала? – он подходит ближе и останавливается в футе от меня.

– Ты промокнешь, – я шмыгаю носом, подтираю слезы и встаю на ноги. – Уходи, – сжимаю в руках края мокрой шубы, которую завтра наверняка придется выбросить на помойку вслед за моей душой.

– Ты уже промокла, – он волочется за мной к дивану. – Так какая разница? – его голос как всегда спокоен и холоден. Беспристрастен, как будто ему вовсе не десять лет, и в этой жизни его уже ни что не удивляет.

– Эзра здесь? – сажусь на край дивана и отвожу взгляд в сторону.

– Он прячется, – Бостон устраивается рядом. – Не бойся, он не выйдет из укрытия, пока я не подам ему знак. И он нас не услышит.

– Хорошо, – утираю остатки слез.

– Он рассказал мне, что случилось. И я понимаю тебя, Панда.

– Что-то я сомневаюсь.

– Я тоже иногда грущу, когда остаюсь один. Я знаю, что моя мама умерла. Эзра не рассказывал, но я сам начал подозревать, а потом выпытал у Ника. Я знаю, что на той фотографии она.

Мое сердце пропускает удар. Как он справляется? Как этот десятилетний ребенок держит все в себе? Он не должен.

Я смотрю на него и поражаюсь.

– Бостон… Но почему ты молчишь об этом?

– Потому что, если бы я задавал вопросы, Эзре было бы больно. А я не хочу, чтобы ему было больно. Я раньше видел, как он плакал в спальне. И мне это не нравится. Я бы хотел, чтобы он всегда улыбался. Как с тобой.

Как со мной…

А ведь с ним я тоже улыбаюсь.

– Но ты не должен держать свои переживания в себе. Эзра взрослый, он твой отец, он должен помогать тебе. Слушать тебя.

– Я не держу в себе, Панда, – он расстегивает куртку и достает из внутреннего кармана красную книжку. – Все тут. Когда мне очень грустно и хочется плакать, я пишу сюда, – он протягивает мне дневник, а я не знаю, что с этим делать. Там самое сокровенное. Там то, что Бостон никогда никому не показывал. И даже не говорил.

– И ты… Даешь… Его мне?

– Ты можешь туда написать.

– А я могу прочитать? – осторожно подбираю слова и касаюсь потрепанных страниц.

Бостон задумывается. Он смотрит вдаль, в глубину тумана, окутавшего нас, и прикусывает губу.

– Только не рассказывай Эзре. Он подумает, что я слабак.

– Бостон… – в глазах снова скапливаются слезы. – Эзра очень любит тебя… Он… – ком становится поперек горла. Я сглатываю. Смотрю на Бостона и чувствую, как сильно он нуждается в любви. – Поэтому ты не называешь его папой?

– Я не знаю… – спокойно отвечает он. – Папу нужно почувствовать.