Книга В сердце Бостона. Демоны внутри нас, страница 82 – Таша Мисник

В динамике раздается хриплый, низкий голос. Прокуренный. Пьяный.

Чейз.

– В одном из твоих ярких и незабываемых снов. – Я цокаю и закатываю глаза, а Чейз усмехается.

– Я не обиделся на тебя, малышка, хоть ты и опрокинула меня в Милане.

– Я заранее отказалась, Чейз. Пожалуйста, оставь меня в покое. – Я вымотана, поэтому даже нет сил,чтобы просто послать его на хрен.

– Ты какая-то расстроенная, Кендалл. Приезжай на вечеринку. Развеемся.

– Приезжай, малышка! – на фоне слышны крики Юко. – Я внесла твое имя в список!

– Какой ты выбрала костюм? – не унимается Чейз.

– Монахини.

Я бросаю беглый взгляд на свое отражение в зеркале и тяжело вздыхаю. От порочной монахини там ничего не осталось. Только нижнее белье и портупея, черные ремни которой плотно стягивают грудную клетку, талию и шею. Лицо же не отображает ни капли порочности. Слезы смыли весь грим. Вместе с весельем, которым должна была быть охвачена эта ночь. Наша. Моя и Бостона.

В груди снова сжимается израненное сердце. Лицо искажается гримасой боли.

Больше не будет ничего нашего. Забудь, Кендалл. Прими и забудь.

– Малышка, я обязан это увидеть. – Слышу, как облизывается Чейз. – Приезжай. Покажи, кто королева этой ночи.

Королева ночи.

Чейз знает, что ей всегда была я. Именно я сияла ярче остальных. Всегда наряжалась и зажигала до утра. Горела яркой звездой и никому не принадлежала.

Куда же пропала та Кендалл?

Стоило мне вернуться в Бостон, и стало слишком сложно забывать. Забивать. Это невозможно, когда уже узнала, как хорошо может быть от еголюбви.

– Я буду. – Кладу трубку и подтираю растекшийся макияж.

Буду. И забудусь.

Забью.

И на него, и на его беременную невесту.

Хотя бы на одну ночь.

Настоящее время

Кендалл

Темное пространство рассекают неоновые вспышки. Розовые. Зеленые. Голубые. Яркие настолько, что я щурюсь. В свете вибрирующих огней мелькают фигуры. Все танцуют под безумное техно. Радуются. Ликуют под падающим серебристым конфетти. Пьют. Целуются. Трахаются на мягких кожаных диванах, как звери. Кто-то кому-то отсасывает. Кто-то мастурбирует на девушек и парней, заточенных в подвесных клетках.

Никто не стесняется. Ведь это закрытая вечеринка. Грязная вечеринка, куда не ступит ни одна нога без приглашения в этот ад.

Но я в списке.

Я уже насмотрелась на подобное распутство в Европе. Я даже участвовала. Танцевала. Мне нравилось, когда на меня смотрели, давились слюной, обтекали, но не могли получить. Но сегодня мне настолько противно, что хочется расчесать себе кожу, потому что кажется, что под ней завелись насекомые. Слишком много грязи. И она пропитывает меня.

– Малышка! – визжит Юко и вешается мне на шею, едва не сбивая с ног. – Отпадно выглядишь! Ты… Типа… Монашка? – Она прощупывает короткий подол моей «рясы». – Очень горячо. Я уже хочу тебя трахнуть, – хихикает подруга и шлепает меня по заднице.

– Не спеши, детка. – Рядом возникает Чейз и отводит руки Юко от моей задницы. Заменяет ее ладони своими и притягивает меня к себе. – Чертовски горячо. Тут я согласен.

– Отвали, Чейз. – Я стряхиваю его руки и отстраняюсь.

– Кендалл не в настроении в любимый праздник года? – Чейз вздергивает бровь. – Что-то случилось?

– Все в порядке. – цокаю я. – Мне просто надо выпить.

– Идем. – Чейз берет меня за руку и тащит за собой. Рядом скачет веселая и пьяная Юко.