Книга Без стыда, страница 114 – Таша Мисник

– Так. Давай мы присядем, и ты расскажешь мне все по порядку. Я совсем ничего не понимаю.

Мы прошли в гостиную и устроились на диване. Сегодня я решила рассказать Эффи все касательно отца Стефани, его отношений с Натаниэлем, участия Хью Фостера в недавних событиях и, собственно, сегодняшнюю ситуацию, из-за которой я ненавидела всю себя до кончиков волос.

Эффи ни разу не перебила меня за время моего монолога и, выдержав долгую утомительную паузу, наконец-то заговорила:

– Ты не должна была отказываться от него.

– А что мне оставалось делать? Я не могу позволить ему погибать на моих глазах и молчать о возможном решении проблемы. Он все равно навсегда останется в моем сердце.

– Почему ты скрыла от него, что общалась с Фостером старшим?

– Потому что Нэйт гордый и самоуверенный. Он бы переубедил меня в том, что есть необходимость жертвовать нашими отношениями. Он верит, что во всем сможет разобраться самостоятельно.

– А почему в это не веришь ты?

– Я верила. Но с каждым днем моя вера становилась все более шаткой.

– Тэя… И у тебя теперь нет даже ни капли надежды на будущее с ним? – Эффи жалостливо посмотрела на меня, не скрывая своего отчаяния.

– Не знаю. Это глупо. Но в глубине души, я надеюсь, что он поймет, что я ему соврала, что я на самом деле не хотела его бросать, что я была вынуждена сделать это, – я сделала паузу и продолжила на пол тона тише, сдерживая слезы. – Я мысленно молюсь о том, чтобы он не вернулся к Стефани. Я этого не переживу, Эфф. Понимаю, что это звучит эгоистично, ведь я сама ушла от него, разбила ему сердце и оставила толком без объяснений. Скорей всего он придерживается сейчас именно этой мысли. И я понимаю, что уже не в праве чего-то желать в отношении него, но я большевсего на свете хочу, чтобы он не бросился от безысходности в ее объятия. Чтобы он показал Джорджу, что, даже если рядом нет меня, ему все равно не нужна его дочь. Чтобы он смог доказать Джорджу, Хью и самой Стефани, что он уже не тот. Что наша любовь поменяла его. И чтобы они, наконец, оставили его в покое и позволили решать самому, отвязав от него свои марионеточные веревки.

Я замолчала, переваривая сказанное вслух. Эффи занималась тем же, не осмеливаясь прервать вопросом нависшую тишину.

– И я надеюсь, что он сможет меня простить. Даже если на это потребуются годы, – я тихо заплакала и опустила в ладони лицо.

Эффи заботливо обвила мои плечи рукой и ободряюще потерла их. Она больше ничего не сказала, предполагая, что сегодня любые слова уже будут излишни. Она видела мое состояние, осознавала, что чувство вины выгрызает меня изнутри. И, наверное, на самом деле она сама не знала, как бы поступила на моем месте. Поэтому мы молчали до конца вечера, пока Эффи не пришлось уйти.

В понедельник я кое-как отскребла себя от постели и заставила пойти на работу. Я даже не пыталась придать себе свежий вид, потому что это было невозможно. Опухшие мешки под глазами от двухсуточных слез проглядывали сквозь тональник, как я ни старалась их скрыть под макияжем. Я выглядела помятой и обезвоженной, но меня это абсолютно не волновало.

«Скорей всего меня выпрут оттуда, даже не позволив переступить порог главного входа, а фотография с моим лицом уже внесена в базу «особо нежелательных лиц в компании FostTRA». Я бы на его месте выставила себя из офиса с позором, швырнув отрицательную характеристику в лицо. Я сама во всем виновата».