Книга Мы ненавидим всех. Месть, страница 102 – Таша Мисник

– Я рад, что рядом оказался Дарио и спас тебя. – Тео нерешительно проводит подушечками пальцев вдоль моей щеки, а затем медленно опускает руку.

– Да, – сглатываю слюну я. – Дарио… Он… Молодец.

– Да. Я обязательно выражу ему свою благодарность.

– Эм… Хорошо.

– Кхм… Ладно. – Тео первым прерывает зрительный контакт. – Не буду больше тебя задерживать. Отдохни как следует. Выспись. Я решил, что завтра наша группа задержится на этом же месте, чтобы вы с Дарио набрались сил. Поэтому… Тебя никто не будет беспокоить. – На его красивом лице вновь появляется та самая искренняя улыбка с ямочками, которая должна завораживать, но я не чувствую прежнего эффекта. Может быть, я просто слишком сильно вымоталась. – Спокойной ночи, Астра. Если что-то потребуется, знай: я рядом, в соседней палатке.

– Хорошо, – усмехаюсь я. – Спасибо, Тео. За помощь и… знаешь, за заботу. Мне очень приятно.

Я тянусь к нему и привстаю на носочки, чтобы обнять за плечи. И в этот момент руки Тео сковывают меня в крепкие объятия. Без ненужных слов. Без лишних движений. Я слышу только его тяжелое дыхание и грохот неспокойного сердца.

– Мне тоже, – спустя паузу, растянувшуюся, кажется, на вечность, отвечает он. – Волшебных снов, Ревендж.

Шепот его последних слов оседает у моего виска. И наверное, я еще несколько секунд просто неподвижно стою, когда Тео разворачивается и уходит обратно к костру.

Ревендж.

Так он называл меня только в детстве. Когда мы еще что-то друг для друга значили.

– К черту, – отмахиваюсь и забираюсь в свою палатку. – Сегодня все идет к черту. Не хочу ни о чем больше думать. Хочу уснуть.

***

И в этот раз Бог слышит меня. Я засыпаю быстро, но проваливаюсь в глубокий, жуткий сон: я плыву на лодке по широкой реке, течение спокойное, теплый ветер ласкает мое лицо и шею, но внезапно мое весло цепляется за что-то твердое; я не сразу соображаю, за что зацепилась, поэтому склоняюсь к воде и в отражении вижу лицо Хоуп; я переваливаюсь за борт и мгновенно начинаю тонуть; я чувствую, как вода заполняет мои легкие; из меня выходит жизнь, и я сдаюсь, но внезапно лохматый пес начинает толкать меня к поверхности; я не вижу пса полностью, но когда оборачиваюсь, на меня смотрят бездонные синие глаза.

– Какого черта! – вскрикиваю я, когда чувствую, как чьи-то руки обхватывают меня сзади за талию.

– Тшш, бейби. – Мой рот накрывает большая и теплая ладонь. – Ты ведь не хочешь, чтобы нас застукали прямо тут.

– Дарио?! – возмущаюсь я, как только он разжимает мои щеки.

– А ты кого-то другого ждала? – Он плотнее придвигает меня к своему телу.

– Ты с ума сошел?! – Бью его по рукам, сковывающим мою талию. – Быстро свали отсюда!

– Тише. Не кричи. Иначе мне снова придется закрыть тебе рот. Но имей в виду, в этот раз я буду использовать свои губы, а не руку.

– Уходи. Немедленно, – шиплю я сквозь зубы, пытаясь вывернуться из тугих объятий, но места в моей палатке слишком мало, чтобы у меня получилось.

– Меня никто не видел, – уверяет Дарио. – Лагерь уже спит.

– Ты идиот, – уже тише негодую я, все еще извиваясь в его руках.

– Прекрати брыкаться, звездочка. У нас есть еще пара часов до рассвета. А потом я уйду.

Не знаю, что действует на меня так успокаивающе: запах его тела, хрипотца в голосе или это дурацкое «звездочка» из его дурацкого рта, но я принимаю поражение, расслабляюсь и засыпаю в теплых, но таких запретных объятиях Дарио Сантаны.