Книга Мы ненавидим всех. Преданные, страница 33 – Таша Мисник

– Тогда мне лучше не приходить, – отсекаю я.

– Астра, нет! Я уже поговорил с мамой и объяснил ей, что наша с тобой встреча – случайность. И это чудо, что тебе тоже удалось выбраться из того ада, где росли мы.

– Тео, я не знаю… Я не хочу быть лишней. Не хочу лишний раз раздражать Эмму. Боюсь ляпнуть что-нибудь не то… Я…

– Просто приходи. Я буду рядом. Помнишь? Ты никогда не останешься одна.

Автор заметки: Ревендж

Ты когда-нибудь давал клятву на мизинчиках? В шутку или просто так, чтобы подкрепить жестом безобидное обещание?

Я нет. Всегда боялась, что какие-нибудь обстоятельства помешают выполнить уговор, и я буду проклята до конца своих дней.

Но после исчезновения Хоуп все изменилось. Тогда я поняла, что мои выдуманные страхи ничто по сравнению с бедами реальной жизни. Поэтому, когда Тео вернулся всего на один день, тот самый день-призрак, вселивший в меня надежду на счастливое будущее, я решилась на первую и единственную в своей жизни клятву – клятву на крови.

В ту ночь Энзо обнаружил нас с Тео в амбаре моего отца. Мы прятались за высокими тюками сена, составленными один на другой, и плотно прижимались друг к другу. Наши обнаженные тела лежали поверх соломы, прикрытой старым пледом, и горели от жарких объятий. Это был первый и единственный раз, когда мы любили друг друга, как взрослые парень и девушка. Это был последний раз, когда мы верили, что это начало чего-то прекрасного.

Не знаю, как Энзо нашел нас.

Помню, как Тео вскочил, прикрыв мое нагое тело своей спиной. Тогда Энзо попросил нас поторопиться, пока на небе еще виднеется полная луна.

Спустя пару минут наша троица уже бежала к заброшенной шахте, в то самое место, которое мы считали убежищем, пока там не погибла Хоуп.

Три года ни один из нас не приближался к шахтам. Три года мы с Энзо соблюдали запрет, боясь потревожить душу нашей маленькой феи. Но теперь в руках Энзо был лом, и он быстро расправился с досками, вбитыми поверх опасного входа в туннели.

– Идем, – уверенно скомандовал Энзо, освещая путь фонариком, и двинулся вперед первым. Мы с Тео последовали за ним, взявшись за руки.

Темное ответвление шахты пугало бескрайней тишиной. Только изредка слышалось, как разбиваются о камни капли скопившейся в стенах воды. Энзо непоколебимо шел вперед, подсвечивая каменистую, неровную дорогу, и сообщал, где следует быть осторожными.

– Энзо, кажется, это не наше место… – помню, как усомнилась я, когда друг остановился.

– А я и не искал наше место. Я вел нас туда, где исчезла Хоуп.

На мгновение гнетущая тишина подавила даже наше дыхание. Энзо направил фонарик на груду камней, за которыми скрывался обрыв, и задержал луч света на самом высоком валуне с острой верхушкой. Три года назад именно здесь нашли красную курточку Хоуп – все, что осталась от нашей феи.

К моим глазам подкатили слезы. Но Энзо запретил мне плакать.

– Слезы никому не помогут, Ревендж, – сказал он. – Они не спасут живых, не воскресят мертвых, не поднимут ее тело со дна этой гребаной шахты. Поэтому не трать силы на бесполезные эмоции. Не оплакивай то, что уже не вернуть.

Думаешь, я перестала плакать?

Можно сказать и так. С той ночи я редко лью слезы, но сейчас, черт возьми, мои глаза снова на мокром месте. Но я не оплакиваю то, что невозможно вернуть. Я сожалею о том, что до сих пор не могу рассказать тебе свою историю, глядя в глаза. Я по-прежнему «прячусь в шкафу», за створками из заметок в телефоне, и боюсь выбраться наружу.