Книга Мы ненавидим всех. Преданные, страница 86 – Таша Мисник

– Зачем? – Тео встает на ноги, оставляя бокал на кофейном столике. – Разве нам есть что скрывать?

Он ворочает шеей и разминает плечи, а затем уверенно направляется к двери. Я осторожно подступаю к выступу у стены и стараюсь не высовываться. Покажусь, если Тео потребуется помощь.

Раздается звук открытия электронного замка. Слышу, как распахивается дверь. Я перестаю дышать.

– Привет. Давно не виделись, дружище.

От неожиданности из меня едва не вырывается всхлип, но я успеваю зажать ладонью рот и прислониться вплотную к стене.

Этого не может быть.

Как? Как он нашел нас?

Конец декабря

Астра

Мое тело – изваяние из воска. Конечности немеют. Я лишь чувствую, как ледяная капля пота катится под платьем вдоль позвоночника. Ладони взмокли. Кажется, я трясусь, но из-за шока не ощущаю дрожи.

– Энзо? – шепот Тео почти прозрачный. Он не верит ни своим глазам, ни своим словам. – Это ты?

– Неужели я так сильно изменился? – хмыкает Энзо, а у меня в груди барабанная дробь вместо ударов. – Эй, ну ты чего, Фолт? Не рад видеть старого друга? Столько лет прошло с нашей последней встречи, а ты даже не пригласишь войти?

Голос Энзо кардинально отличается от его привычной манеры речи. Обычно мрачный и беспристрастный тон Бласта сейчас звучит бодро и даже дружелюбно, но я-то знаю, что это фарс. И объятия, в которые он заключает Тео, – тоже фикция. Бласт продолжает играть. Он не отказался от плана. Более того: он внес в него свои корректировки, исключая слабое звено – меня.

От этой мысли меня сковывает ужас. Ведь я знаю, на что способен Энзо. Я видела, как он добивается победы, когда пасую я. Я помню, что он сделал с матерью Хоуп, и никогда не забуду, как умер мой отец.

Тео, кажется, в ступоре. Я не слышу его ответа. И тогда от стен полупустого дома отражается хриплый голос Энзо:

– Можешь не прятаться, Ревендж. Я ведь знаю, что ты здесь. Выходи. Поздоровайся со мной, звездочка.

Я впиваюсь обеими руками себе в горло, пережимая разрастающийся от страха ком.

Звездочка.

Так называет меня только Дарио. Откуда Энзо знает?

– Как ты здесь оказался? – спрашивает Тео, когда я выхожу из своего укрытия и появляюсь за его спиной. Не могу сказать, что он рад видеть давнего друга. Скорее он в замешательстве.

– А вот и наша девочка. Привет. Давно не виделись, – ухмыляется Энзо. Если присмотреться, то на его лице, возле скулы, все еще можно разглядеть желтоватые пятна – последствия удара Дарио в рождественскую ночь. И Энзо знает об этом, когда глядит мне прямо в глаза. Он потирает место удара и едва заметно подмигивает. – Вы даже не представляете, как я рад нашей встрече. Ревендж, Фолт и Бласт снова вместе. Спустя десять долгих лет. Это нужно отметить, согласны?

Энзо вытаскивает из внутреннего кармана черного пальто бутылку дорогого виски. Я узнаю ее. Именно эту бутылку купил Энзо, когда мы вдвоем сбежали в Америку. Ему тогда только стукнул двадцать один год. Мне еще не было девятнадцати. Мы осели в самом паршивом районе Бостона в каком-то клоповнике, который даже комнатой назвать нельзя, но выбирать не приходилось, когда все деньги были спущены на фальшивые документы и билеты на самолет. Однажды вечером Энзо вернулся и поставил на стол эту самую бутылку. Стоила она не меньше тысячи баксов. Он сказал, что нашел хорошую работу, и если я не буду задавать лишних вопросов, то мы больше не будем ни в чем нуждаться. А бутылку виски он откупорит, когда наступит день «Х».