Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 26 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Пожалуйста, – молю я. Алан в ответ крепче сжимает запястья. – Останови ее!

Подружки Аллы разыгрывают сценки, которые их заводила читает, будто древние анекдоты. Смеются все, включая Алана, и от этого на душе становится паршивее. Не веселятся лишь музыканты, перестав играть и уставившись на нас. Даже Дар замер, прекратив улыбаться.

– А лучшее… – чуть похрюкивая, продолжает Алла и зачитывает вслух то, от чего мне хочется провалиться под землю. Сцену с первым поцелуем, в которой я описала, каким вижу однажды свой.

Который случится, вероятно, теперь в следующей жизни.

– Ее губы… Как там? – хохочет одна из девчонок. – Малиновые?

– Ага! И они «касаются его губ робко, с надеждой», – пафосно выдает Алла, и хохот снова оглушает меня. – «А с неба падают пушистые хлопья, укрывая их невесомым одеялом, пряча от целого мира».

Щеки пылают, сил вырываться больше нет. Хоть бы этот концерт скорее закончился! Может, это сон? Скоро я проснусь, пойму, что вечер еще не наступил и Алан не слабак, а все тот же чудесный парень, которого я знала?

Но кошмар не прекращается.

Почему они продолжают хохотать? Почему никто не пытается заступиться?.. Неужели у них нет мечты? Может, и наивной, но самой важной в жизни!

– Хватит… – снова молю я. – Прекрати, это не смешно.

– Посмотри, всем смешно, – парирует Алла и снова переводит взгляд в блокнот.

– Всем, кроме меня. – Низкий голос оглушает и заставляет замолчать толпу. Все, включая меня, ошарашенно оглядываются по сторонам, не понимая, кто это сказал. Лишь пару секунд спустя я узнаю усиленный микрофоном голос Дара.

– Любишь сопли, чувак? – хмыкает Алан, а мое сердце падает в пропасть. Бабочки окончательно умирают, превращаясь в пепел и застилая им все, что когда-то звалось любовью.

– Отпусти ее, – приказывает Дар. Алан не двигается, и тогда Дарий откладывает микрофон и спускается, быстро сокращая расстояние между нами. Хватает его за запястье. Алан морщится, но тут же отпускает меня.

– Обалдел? – вскидывается Алла и бьет Дара блокнотом по плечу. Розовая обложка ломается, окончательно разрушая мир, который я творила несколько лет. – Мы твоей группе за концерт заплатили – иди на сцену и стой там!

Карие глаза теперь кажутся вовсе не насмешливыми, а опасными. Выхватив блокнот, Дар подходит к Алле вплотную, заставляя ее испуганно пятиться назад:

– Мы уходим. Деньги вернем. А концерт ты сама устраиваешь с куда бо́льшим успехом, – громко и четко, чтобы все слышали, заявляет он. Идет к группе и говорит что-то друзьям, после чего они кивают и начинают собирать инструменты. Лишь тогда Дар возвращается ко мне, касается плеча:

– Пойдем, пончик. – И, приобняв, ведет прочь.

Я слышу шепот и смешки за спиной, глаза жжет от подступающих слез, а ком в горле не позволяет ответить. Дару это и не нужно: он заботливо застегивает мое пальто, натягивает на уши свою смешную шапку с помпоном и, обмотав шею шарфом, снова становится шутом и просит не сморкаться в него, если зареву. Его друзья прощаются и уходят первыми. А следом и мы покидаем дом, где рухнули мои надежды на счастье.

Несколько минут идем в тишине. Я жду, когда он начнет колко разбирать все, что слышал, но Дарий молчит. И я молчу, кусая губы, чтобы не дрожали. Лишь под ногами шуршит снег, и где-то вдалеке слышны радостные крики.