Книга Песнь предсказателя Небес, страница 108 – Дао Цинь

– Я не хочу уходить. Ты можешь рассказать мне все, что тревожит тебя, и обещаю, я постараюсь помочь. Прими мою помощь!

Тай Фэн отпустил его. Стальной взгляд серых глаз пробирался под кожу, прожигая все изнутри. Он сидел и смотрел на Цзян Юна, не в силах пошевельнуться или что-либо произнести.

– Ты так хочешь, чтобы я открылся тебе? Так интересно знать, что скрывается под моим невозмутимым выражением лица? Для чего?

Цзян Юн некоторое время колебался, прежде чем ответить. Он потирал больное запястье и с небольшой долей страха смотрел на друга. Но он уже давно поставил себе задачу сломить все преграды между ними. Ради искренности.

– Мне действительно этого хочется. Ты тяжело скорбишь и никого к себе не подпускаешь. Я просто хочу выслушать тебя и помочь.

– Ты не вернешь мне моего отца, не обратишь время вспять, чтобы предотвратить его смерть. Тогда в чем смысл твоей поддержки?

Медленно поднявшись со своего места, Цзян Юн подошел к окну и посмотрел на затянутую облаками луну. Вдали у горизонта вспыхивала гроза.

– Мне казалось, друзья должны интересоваться переживаниями друг друга. Разве нет?

Тай Фэн прыснул и отвернул лицо с кривой усмешкой на губах. Его руки впились в ткань дивана.

– Ты что же, заинтересовался моей судьбой? У тебя совсем нет друзей, не так ли? Ты в каждом встречном ищешь спутника, чтобы положиться на него. Но сам по себе ты ничего не представляешь. Весь непонятный…

– Меня заинтересовала не только твоя судьба! Но и другое… И я вовсе не непонятный! – Цзян Юн скрестил руки на груди и уставился на Тай Фэна. Сейчас он так его раздражал своей закрытостью, своей порывистостью. Его было невозможно проломить, вывести на чистую воду и заставить исповедаться в горестях.

Тай Фэн встал и быстро подошел к нему, смотря прямо в глаза. Его окровавленная одежда жутко выглядела в ночном свете, а на бледном лице не дрогнул ни один мускул. Он напирал на Цзян Юна так, что еще чуть-чуть и тот выпадет из окна.

– А какой ты тогда? Про́клятый, скитающийся по древним землям? Незнакомец из другого мира? Вор?Ты просто маленькая песчинка, которая носится за ветром. Я – этот ветер.

– Не надо… Прошу. – Чувствуя, как он давит, Цзян Юн прижал руки к груди, сплетя пальцы. – Я хочу оставаться этой песчинкой и летать по ветру. Вместе мы сможем отправиться на край света, кружить там, и никто нас не найдет. Песчинка не погибнет в одиночестве.

Этот невинный жест защиты заставил Тай Фэна отступить. Его рука дрогнула и приподнялась, ища опору, но тут же нерешительно ухватилась за пояс.

– Каждая песчинка является частью мирового песка, и рано или поздно она окажется на земле. Одинокой. Где ей место. Ветер пойдет дальше, будет играть с листьями и травой. Ты не знаешь, о чем меня просишь, Цзян Юн, и не представляешь, как плохо будет нам обоим, если ты зайдешь так далеко.

Цзян Юн тяжело выдохнул и опустил взгляд. Он не хотел проигрывать эту войну чувств, не желал отступать, подчиняясь словам Тай Фэна. Его сердце бешено билось в груди, кровь мчалась по венам быстрее падающих звезд.

– Тогда ястану листьями и травой.

* * *

Цзян Юн плохо спал, всю ночь ворочался. Ему виделось, как его собственные руки копали черную, влажную землю. Он вдыхал древесный запах, слышал, как копошатся подземные жители, разбегаясь от его цепких пальцев. Разум был затуманен, и тело самопроизвольно устремлялось рыть и рыть, искать, обладать. Когда под ним образовалась яма в целых три чи[11], он нащупал зарытые в холодную глину три маленькие костяшки. Глаза Цзян Юна расширились, он с тихим рычанием достал их и прижал к себе. Ему казалось, что в этих маленьких пожелтевших от веков гадальных костях сокрыт весь его мир и все его желания. Но он также чувствовал и голод. Цзян Юн посмотрел на свои грязные от земли руки, в которых держал кости, и неуверенно сглотнул. Сухой ком спустился по его горлу. Он почесал шею, как маленький зверек, и тряхнул головой. Его живот предательски заурчал, и в этот раз Цзян Юн не медлил. Он погрузил одну костяшку себе в рот и проглотил, но она застряла поперек горла. Задыхаясь, он корчился от боли, хватал ртом воздух. В панике Цзян Юн зарыл пальцы в холодную землю. Ему было страшно, в глазах темнело, легкие бунтовали от нехватки кислорода. Он бил кулаком себя по спине в надежде, что это поможет ему освободиться от застрявшей в горле гадальной кости. Совсем обессилев, Цзян Юн рухнул и с громкими хрипами потерял связь со своим телом.