Книга Песнь предсказателя Небес, страница 127 – Дао Цинь

– Украшения из лунного нефрита – редкость. Когда я жил во дворце, то часто закалывал волосы двумя спицами из этого камня. У императора есть перстень из лунного нефрита. И все. – Тай Фэн продолжал читать свиток. – В ритуалах камень используется в качестве оберега от злых духов. Алхимические свойства лунного нефрита не раскрыты по приказу мастера Цин Умина. Пф! Бред!

Тай Фэн отбросил свиток и потер виски. Он откинулся назад, упираясь ладонями в пол, и посмотрел на Цзян Юна. Вид его полуприкрытых янтарных глаз, тонких пальцев, перебирающих лунный нефрит, будоражил уставший разум. Хотелось забрать его с собой на край империи и подарить покой им обоим. Постоянные неприятности, существа, жаждущие их убить, истощили Тай Фэна. Его лицо приобрело еще более резкие черты, серые глаза потускнели.

– Кто такой Цин Умин? – Цзян Юн продолжал играться с лунным нефритом.

– Мастер гильдии Алхимиков. Он самый алчный человек, которого я когда-либо встречал. Когда я был младше, он приезжал в столицу к императору, чтобы отпраздновать свой день рождения. На тот момент ему исполнилось сто пятьдесят лет. – Тай Фэн вздохнул и опустился на пол, подперев рукой голову.

– Разве люди столько живут?

– Цин Умин больше не человек. Возможно, в твоем мире есть сказки о поисках алхимиками бессмертия. В нашем мире эти сказки стали реальностью. Цин Умин перевернул природу естества, извратил ее. В одном из своих путешествий за пределы карты он наткнулся на джинна и продал тому душу. Взамен джинн требовал кусочек по кусочку от тела Цин Умина, замещая его плоть механизмами и соединяя их с разложившейся тканью. Когда дело дошло до сердца, джин потребовал, чтобы Цин Умин собрал новое из разных частей сердец всех, кто ему был дорог. Так сшилось новое сердце. Вечное.

Цзян Юн крутил лунный нефрит самым его острым кончиком на подушечке указательного пальца. Дослушав историю, он поморщился.

– Какая гадость. Он убил своих близких и вырезал от сердца каждого по кусочку? А потом еще и сшил? Фу!

Тай Фэн усмехнулся детскому поведению Цзян Юна. Он протянул руку и взял у него лунный нефрит.

– Если бы я мог сказать, что это всего лишь выдумка, мой язык бы отсох. Цин Умин воплощает собой все самое отвратительное, что может сделать человек в погоне за вечной жизнью.

– А ты бы хотел стать бессмертным? Вознестись на Небеса или сшить себе новое сердце? – Цзян Юн поднял прядь волос Тай Фэна, которая лежала на полу, и поднес ее кончик к лунному лучу. Белые нити заискрились.

– Нет. Бессмертие оказалось бы для меня мучением. Я не готов смотреть, как дорогие мне люди умирают, а я продолжаю жить. Когда мой отец и мать покинули меня, я понял удивительную правду. Жизнь – это путь, который всегда имеет свой конец. Все, что находится посередине, должно быть заполнено красками событий. Бессмертие – это кольцо, которое никогда не разорвать. А идя по кольцу, мы видим все однообразным и скучным. Даже если поначалу это казалось нам захватывающим и интересным.

Тай Фэн наклонился и накрыл руку Цзян Юна, держащую прядь его волос, своей. Тот сказал:

– Ты слишком мудр для своих лет, хотя я даже не знаю, сколько тебе. Мне кажется, мы ровесники.

– Когда мне исполнилось двадцать лет, меня хотели убить в собственных покоях. А мудрость не заключается в возрасте. Она крепнет от того, сколько людей ты повстречал, сколько историй услышал и сколько жизней пропустил через свою душу. – Тай Фэн склонил к Цзян Юну голову. – Но есть то, что постигается только в практике…