Книга Песнь предсказателя Небес, страница 70 – Дао Цинь

– Он был храбрым воином моего дяди… Погиб в бою… Как мне рассказывали.

Цзян Юн молча наблюдал за реакцией Тай Фэна, давая ему столько времени, сколько потребуется, чтобы привести в порядок мысли.

– Когда случилось восстание гильдии Огненного меча, он повел вперед своих солдат. Они были одними из первых, кто погиб, успев убить много бунтовщиков. Эти слова говорил мне мой император. А я верю ему, потому что другого источника информации у меня не было на тот момент. – Тай Фэн нежно провел рукой по концу своего кроваво-красного пояса. – Отец был самым добрым и заботливым человеком на всем свете. Он старался воспитать из меня порядочного юношу, знающего, что такое достоинство и сострадание. Больше таких людей я не встречал.

Его рука дрожала, пальцы проходили сквозь шелк пояса, слегка сжимая ткань. Кровь, воплотившаяся в тончайших нитях, скрепленных в прочный материал. Этот пояс был символом единения двух душ, одна из которых больше никогда не найдет дорогу домой. К сыну.

Цзян Юн хотел прикоснуться к струящейся между пальцами Тай Фэна ткани, но вместо этого отвернулся. Наблюдая за ритмом падающих на деревянный пол капель, он не смог найти нужных слов поддержки. Тишина между ними двумя была вовсе не густой и напряженной. Она прозрачной вуалью окутывала их, соединяла два потока мыслей в один. Оба погрузились в раздумья о родителях, оба вновь ощущали боль, режущую их сердца на куски. Но эти сердца бились размеренно в унисон, без слов понимая друг друга.

Еще долго они сидели в молчании. Цзян Юн изредка вздрагивал от грохота в небе, ему казалось, что такая хрупкая хижина не переживет эту ночь. Тай Фэн оставался спокойным, впав в медитацию. Перед его закрытыми глазами танцевали яркие золотые вспышки, перетекающие в стабильный поток, образуя собой чистую ци. Тело восстанавливало себя само, разум отдыхал.

Ночь прошла мирно. С первыми лучами солнца проснулись и птицы, разбудившие Цзян Юна. Он протер глаза, фокусируя зрение в полумраке хижины. Тай Фэн просидел полночи в медитации, но потом сдался и припал спиной к стене, скрестив руки на груди. Он мирно спал, не видел снов, но ощущал спокойствие. Его грудь медленно поднималась и опускалась, пока он грезил в пустоте.

Цзян Юн вышел из хлипкого пристанища, прикрывая глаза от непривычно яркого света. Воздух пропитался свежестью. Мягкая, влажная земля податливо проминалась под его ногами, когда он гулял между стволами бамбука. В животе громко заурчало.

Зря я забыл свой мешок с украденной едой. Она сейчас была бы очень кстати. Вот же дурень! Я никогда не забывал свою добычу…

Он прошел еще немного, не желая далеко уходить от хижины. Подставив лицо утренним лучам, Цзян Юн улыбнулся. Свет согревал кожу и напитывал энергиейкаждую клеточку его тела. Насвистывая мелодию, он бродил по лесу, пока не услышал шорох. Звук приближался и отдалялся, играя с его разумом. Кто-то двигался по опавшим листьям, принюхивался. Цзян Юн остановился и начал прислушиваться. Его сердце билось в бешеном ритме, предчувствуя беду. Как только он увидел мелькнувший в кустах белый хвост, сразу же рванул вперед. Позади него раздался знакомый нечеловеческий смех, переходящий в визг. Началась погоня.

Цзян Юн петлял, огибая высокие стволы бамбука, его тело ловко обходило препятствия. Шуршание и смех приближались, норовя вцепиться в подол его ханьфу тысячами когтей. Дыхание начало сбиваться, резкая боль в боку мешала бежать. Цзян Юн достал меч и остановился. Его взгляд метался от одной точки к другой в поисках цели. Резкий толчок, и он упал на землю, над ухом послышалось рычание, сильные лапы упирались в его тело.